По крайней мере, ему кажется странным, что парень исчез.
— Возможно, он в отъезде. В летнее время это неудивительно.
— Конечно. Но этот молодой человек пока единственная отправная точка.
— А так как Кронборг погряз в неизвестности, но ему необходимо продемонстрировать прогресс в расследовании, он теперь цепляется за эту новую теорию…
— Я не знаю, есть ли у него новая теория или нет, — сказала Карен. — Он хотел только знать, что…
— И?.. Ты когда-нибудь видела этого сомнительного молодого человека?
Женщина покачала головой.
— Нет. Никогда. Я еще никогда не видела ни одного молодого человека у их дома. Но это еще ничего не значит — мы ведь не так давно живем здесь. Правда, другие соседи тоже никого не видели. Это мне старуха сказала. — Карен повернула голову в сторону дома, в котором проживала их старая, вечно всем недовольная соседка. — А Леновски нигде не упоминали о существовании приемного сына. Никто об этом ничего не знал.
— Что усиливает предположение о том, что Леновски рассорились с молодым человеком и, вероятно, оборвали контакт с ним.
Но только из-за этого он не обязательно должен быть их убийцей!
— Нет. Но совсем исключить этого тоже нельзя.
Вольф поднялся. Он вырос большой, широкоплечей тенью перед лучами садового фонаря.
— К счастью, не нам это выяснять, — сказал он. — У нас, в конце концов, достаточно и своих забот… Ну, так как? Ты действительно не хочешь ехать вместе с нами в отпуск?
— Нет. Совершенно точно, нет.
— И продолжишь спать там, наверху?
— Да.
Вольф медленно кивнул.
— Я не думаю, что смогу вести супружескую жизнь подобным образом на протяжении длительного времени.
Он хотел пригрозить жене. Он еще не понял, что теперь она вышла из-под его влияния.
— После каникул, — сказала Карен, — нам надо будет вместе подумать, как быть дальше.
— У меня и в Турции будет много времени обо всем подумать, — произнес Вольф.
Когда муж скрылся в доме на почти негнущихся ногах, обиженный — а он чувствовал себя несправедливо обиженным, — Карен откинулась назад на своем стуле и глубоко вздохнула.
Ночь была такой теплой, бархатистой и наполненной звездами… А еще тихими голосами. Прохлада осени, казалось, была еще далеко-далеко. Впереди же был весь август. Любимый месяц Карен. Со всей своей зрелостью, и изобилием, и насыщенными красками, полный тепла и первых признаков меланхолии предстоящего расставания. Она проведет его здесь, в своем саду, вместе с Кенцо. Без Вольфа и без детей.
