Нет, скорее всего, четыре. Он довольно хорошо помнил ее; в трехлетнем возрасте в его в памяти, наверное, не могли бы остаться такие четкие картины.
Однажды она сидела в гостиной и беседовала с его родителями. К ним так редко приходили гости — собственно, почти никогда. Только иногда заходила соседка, о которой мама говорила, что она положила на папу глаз, и тогда Мариус пытался понять, что она имела в виду, заявляя, что папа был весь взволнован. Но эту женщину мальчик еще никогда не видел в доме. Она была маленькой и худой, и на ней был красивый свитер.
Из красной шерсти, казавшийся очень пушистым. Ему так хотелось прикоснуться к свитеру, чтобы почувствовать, такой ли тот мягкий, каким казался, но он не решался."
"Мариус не понимал, о чем говорили взрослые. Точнее сказать, его отец вообще не говорил — лишь вылупливал в окно свои водянистые глаза. Мама же говорила без точек и запятых, лихорадочным, визгливым тоном. Мариус не любил, когда ее голос так звучал. После этого она почти всегда начинала кричать и часто бросала тогда какие-нибудь предметы в папу.
Однажды она швырнула в оконное стекло пепельницу.
А у этой незнакомой женщины была приятная манера говорить. Тихая и успокаивающая. Она наверняка не расстраивалась постоянно, как мама. Мариус вспомнил, как однажды подумал, каково быть ребенком женщины, говорившей таким голосом. Это представлялось ему довольно приятным.
Когда женщина ушла, мама начала кричать и курить одну сигарету за другой. Она обругала папу, потому что тот не желал разделять ее гнев.
А папа, может быть, даже и не понял, что приходила какая-то незнакомая женщина. Он даже ни разу не посмотрел на нее и не сказал ей ни слова. Это было несправедливо со стороны мамы — так нападать на него, если он даже не знал, в чем дело.
С тех пор эта незнакомая женщина приходила довольно часто. Ее звали госпожа Виганд, и она действительно была очень милой. Она и с Мариусом часто беседовала и посмотрела его коллекцию засушенных листьев, а его карточки футболистов произвели на нее большое впечатление.
Она, собственно, нравилась ему, но все-таки ему было бы больше по душе, если б она не приходила вовсе, потому что у мамы после ее посещений всегда было страшно плохое настроение. И затем она вымещала его на папе. А позже мальчику стало ясно, что их семейная жизнь протекала лучше, когда госпожи Виганд еще не было.
Это был тот момент, когда его отношение к ней перевернулось. Теперь он полностью был согласен со своей матерью.
