– Ива, ты меня любишь?
Она пристально посмотрела в глаза цвета ночного неба и уже открыла рот, чтобы сказать «нет», но из глаз вдруг полились слезы, и она сумела лишь молча покачать головой.
– Любишь? – настаивал он. – Просто ответь. Громко и отчетливо. Это все, о чем я прошу. Скажи, что не любишь, и я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь.
Она попыталась. Целую минуту она собиралась с силами, чтобы заставить себя все отрицать, но слова просто не шли. Во всяком случае, не те, что она должна была сказать.
А вместо них вдруг полились совсем другие, жадные, отчаянные и совершенно ей не подвластные.
– Да, – выдохнула она. – Да. Я люблю тебя. Разумеется, люблю. Я этого не хотела и до сих пор не хочу. Мне очень жаль. Пойми меня правильно, я не хочу создавать тебе лишних сложностей, так что лучше вообще забудь все, что я говорила. Потому что… потому что это все равно ни к чему не приведет. Просто не может привести.
Данте прищурился, как человек, внезапно обнаруживший запертый тайник и старательно размышлявший, как побыстрее вскрыть его без ключа.
– Скажешь почему?
– Потому что я не в силах дать тебе то, что ты хочешь. Ты сказал, что хочешь жениться и завести детей. И твой дед говорил, что мечтает лишь о том, чтобы застать следующее поколение Дишонов.
– И?
– И я не могу тебе этого обещать. Я… – Сглотнув, она облизнула губы. – Я прошла лечение до того, как у меня начались месячные, и врачи сказали, что, возможно… скорее всего, я не смогу иметь детей.
– Но точно ты не знаешь?
Она покачала головой.
– Нет. Я знаю, это глупо, но я предпочитаю жить в неведении. Я слишком боялась посмотреть правде в глаза и не хотела ничего тебе говорить. Проще было спрятать голову в песок. – Пожав плечами, Ива закусила губу. – Думаю, тебе сложно это понять.
Она сама не знала, чего ждала, но уж точно не того, что Данте возьмет ее за руку, за левую руку, развернет ладонью к себе и будет изучать так пристально, словно пытаясь прочитать ее будущее.
– Нет, – объявил он наконец, – совсем не сложно, потому что все мы порой не осмеливаемся заглянуть правде в глаза.
Я вел себя так с собственным братом, отказываясь признать, что в основе нашего отчуждения лежит мое упрямое нежелание делиться им с миром. Ива, пожалуйста, выслушай меня очень внимательно. Твои рассуждения не логичны.
Она удивленно посмотрела в голубые глаза.
– Ты о чем?
– Всегда есть шанс, что ты или, если уж на то пошло, я сам не сможем иметь детей.
