Ника развернула этюдник перед собой и упёрла его острый угол в грудь Ромки. Надавила:
— Посторонись… дядя. Затопчу.
Ромка нагло улыбнулся, отстранил от себя этюдник и слегка посторонился:
— Может, зайдёшь, недотрога, к одинокому соседу на рюмку чая, а? У меня вкусное вино есть, дорогое. Тебе понравится.
Она несильно толкнула Ромку в грудь, и тот схватил Нику за руку:
— Что ж ты такая некультурная, Вероничка? Мля, не нравлюсь тебе? — выдохнул в лицо смесью перегара и горького дыма.
Ника не ответила. С трудом игнорировала его нарастающее недовольство.
Со стыдом призналась себе: как бы себя ни настраивала, а необъяснимый страх перед Грачёвым брал верх над её здравомыслием. Всякий раз она едва сдерживалась от порыва броситься со всех ног вверх по лестнице.
Держа этюдник перед собой щитом, она отвернулась. Протискивалась мимо ненавистного напирающего уголовника.
— Целка что ли? — навалился он на неё, прижав к открытой створке двери.
Она оттолкнула его без видимых усилий — перебравший Ромка еле стоял на ногах.
Он замахал руками, загребая воздух, и задом ввалился в подъезд. При ударе о батарею, застонал, но преследовать проскочившую мимо Нику не стал.
— Когда-нибудь это я завалю тебя на спину, мля. Вкурила? — неслось ей вдогонку.
Миновавшая к тому времени лестничный пролёт, Ника остановилась. В голову ударила кровь; дыхание сбилось; сердце выпрыгивало из груди; руки сжались в кулаки.
— Может, бабла хочешь? — затихающим эхом долетели до неё слова уголовника.
— Не вопрос. Отвалю, сколько скажешь. За бабки у любой бабы раздвигается рогатка!
Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы прислонить к стене этюдник и бегом спуститься на площадку первого этажа.
Пошатываясь, Грачёв стоял у приоткрытой двери своей квартиры и с остервенением жал на кнопку звонка.
Ника обхватила Ромку за шею сзади, притянула к себе, сдавила и тихо сквозь сжатые зубы заговорила:
— Если ты, хорёк облезлый, ещё раз встанешь на моём пути и заговоришь со мной, то у тебя не хватит бабла, чтобы привести в норму своё подорванное здоровье.
Ромка вцепился пальцами в её предплечье и попытался выкрутить голову из захвата. Брызгая слюной, замычал что-то нечленораздельное.
Не ослабляя хватку, Ника угрожающе продолжила:
— И второе — настоятельно рекомендую убавить громкость музыки, а после одиннадцати часов выключить совсем. Надеюсь, понял меня.
Она отпустила его и подтолкнула к двери. Не оборачиваясь, пошла вверх по лестнице.
