Пирог есть какой-нибудь?
— Так у нас нет мышей, — пропустила мимо ушей её вопрос Хенни. — Последнюю я поймала пять дней назад. Мышеловка пустая, — указала глазами на кладовку.
— Приманка невкусная, вот серые и не ведутся, — Ника сморщила нос и намеренно громко загремела чайником. Два дня назад она вернула в шкаф Хенни высохшее платье. Вовремя. Та отошла от скорби по умершему хозяину и снова стала всё замечать. — Дай мне поесть чего-нибудь. Что-то я проголодалась.
Служанка нехотя поднялась, ногой задвинула туфли под стул и тяжело вздохнула:
— Что я хозяйке скажу?
— Ничего.
Она и не заметит. Кстати, где она? — спросила Ника.
— Снова спать легли.
— Снова? Дело к обеду близится.
— Хозяйка встали как раз перед приходом господина губернатора. Поговорили с ним, господин губернатор ушли, и госпожа снова легли спать.
— Долго говорили?
— Нет."
"— О чём говорили, слышала? — будто невзначай спросила Ника. Хотелось знать, чем закончился разговор банкира с Ван дер Меером. Было бы здорово, если бы уже сейчас Кэптен послал гадкого старикашку далеко и надолго.
Хенни нарезала фруктовый пирог.
— Откуда мне знать? — ответила уныло.
Ника согласилась. В последнее время служанке не везло. Её постоянно «культурно» просили выйти и закрыть за собой дверь.
— А вам, вижу, лучше стало после вчерашнего. Вот и славно, — Хенни пододвинула тарелку с пирогом молодой госпоже. Налила ей чаю. — Перечить матери — последнее дело. Она знает, что для вас лучше, а что нет.
— Не хочешь прогуляться? — оборвала Ника неприятный разговор.
— Погода хорошая, тёплая.
— Прогуляться? Куда?
Ника пила чай с пирогом:
— Никуда. Просто так. Пройтись по нашей главной улице.
— Это по улице Дифер?
— Идёшь? А то я и одна могу пойти.
— Туфли куда теперь девать? — засуетилась Хенни, убирая со стола.
— Выброси.
— Разве так можно? — вздохнула она. Засунув палец под чепец, почесала висок. — Пряжки нужно срезать, сгодятся для чего-нибудь. Где ж вы так в воде долго стояли, что туфельки насквозь промокли?
Ника открыла рот, чтобы ответить, но не успела — в дверях кухни появилась госпожа Маргрит в чёрном бархатном халате с меховой опушкой.
Сонно моргая, она строго посмотрела на дочь:
— Вижу, одумалась, — скривила губы и с пренебрежением добавила: — Как я и говорила.
— Обед подавать? — спохватилась Хенни, вытирая руки полой передника, закрывая собой стул, под которым стояли злосчастные туфли.
— Какой обед? — нахмурилась хозяйка. — Принеси мне бумагу и перо.
