Банкир пожевал губами — разговор выходил заведомо трудным:
— Госпожа Руз, в Амстердаме ваше дело даст небывалую прибыль. Хотел бы уточнить у вас насчёт мемориалов и надгробий. Если вы сумеете делать чертежи сами…
Тихий голос мужчины казался глухим, далёким.
Ника рассеянно водила глазами по почти пустому столу:
— Сумею. Со скорбящими ангелами, стеллами, с чем угодно. На любой взыскательный вкус заказчика.
Похоронный бизнес в Амстердаме? Там население в разы больше, как и платежеспособность горожан.
К подобному предложению она готова не была. Что-то ускользало от её внимания. Силилась понять, что?"
"Слушала дробный стук своего сердца, боковым зрением отмечая плавное, уже раздражающее качание опахала в руке госпожи Маргрит.
Повысившийся тон голоса Ван Ромпея вклинился в её мысли:
— Мне потребуется подробное описание всего того, о чём вы мне рассказали. Вам достаточно будет двух недель, чтобы сделать необходимые расчёты и представить для примера хотя бы один чертёж?
Ника кивнула:
— У меня только один вопрос: почему вы это делаете?
Ван Ромпей поставил пустой бокал на стол и вперил в собеседницу слезящиеся глаза:
— Не стану скрывать своих намерений, госпожа Руз, — не раздумывая, встал.
— Вы мне нравитесь. Нравитесь настолько, что я готов связать свои оставшиеся годы жизни с вами.
Госпожа Маргрит ахнула и закрыла нижнюю половину лица опахалом. Её взлетевшие брови и заблестевшие глаза выдали плохо скрытую радость.
Ника выпрямилась на стуле.
От макушки до пяток по телу прокатилась ледяная волна; сердце тяжело ухнуло и затихло.
Мужчина натужно кашлянул в кулак:
— Понимаю, что у нас большая разница в возрасте, но она не мешает нам хорошо ладить. Не так ли, госпожа Руз?
Она потрясённо молчала. Глаза расширились, сердце остановилось. В груди нарастала боль.
Мама села удобнее и вздохнула:
— Господин Ван Ромпей… иными словами… — её голос прозвучал глухо, в глазах вспыхнули искры победного торжества.
Банкир подошёл к Нике, взял её за руку и, смущаясь, заговорил:
— Признаюсь, увлёкся вами, милейшая госпожа Руз. Пощадите бедное сердце старика и не остановите его безжалостным отказом.
Повернулся к хозяйке дома:
— Прошу руки вашей дочери, госпожа Маргрит. Знаю, что не так всё должно быть, но… так уж вышло. Глубоко опечален, что не совсем подхожу вам, многоуважаемая госпожа Маргрит — каюсь, не титулован, но приложу все силы, чтобы соответствовать.
