Пока она старалась помочь кэптену, отвлекала его от мрачных мыслей, он изучал её как подопытную мышь!
Захотелось домой, хоть и в чужой дом, умыться ледяной водой, забиться под одеяло, уткнуться лицом в подушку и выплакаться на несколько лет вперёд… до колик в животе, до боли в груди, до помутнения рассудка.
Ника промокнула пальцем уголки глаз, выпрямилась и, волнуясь, ответила:
— Часто причины наших страхов пустые и надуманные. Они пройдут, лишь следует понять природу их появления. Прошло три года. Долгих три года.
Я выросла, Ван дер Меер.
— Руз, я тебя спросил не о Якубусе.
— О чём тогда? — замерло сердце.
Нехорошее предчувствие кольнуло в затылок. Недавняя рана дала о себе знать. От влажных волос под чепцом зудела разгорячённая кожа. Ника поддела пальцем край головного убора и почесала висок.
— Почему ты предала меня? — глухой голос мужчины врезался под дых, сбив дыхание. — Почему подделала мой почерк? Мне всегда казалось, что именно от тебя я никогда не получу удар в спину. Руз, почему ты?
Ника глянула в его глаза и опустила свои.
По сердцу острым клинком резанули боль, обречённость и невыносимая тоска, схожая с предсмертной тоской, которую Ника видела в глазах умирающего Ромки Грачёва. Снова не хватало воздуха.
Ника села на сиденье стула, затем встала. Могла тотчас уйти, не утруждая себя ответом, не ждать, когда ей укажут на дверь, но… пусть знает.
— Якубус сказал, что Анника ждёт ребёнка. Твоего наследника. Сказал, что вдовье пособие нищенское, и ребёнок не должен родиться в нищете.
Твой отец умер раньше и не знал о внуке… или внучке.
— Якубус солгал тебе. Я не видел Аннику три года.
— Я не знала об этом, — вскинула она на него полные безмолвного отчаянья глаза. — Я поверила ему.
Ван дер Меер мотнул головой и потянулся к графину.
Узкое горлышко звякнуло о край хрустального стакана.
Адриан отпил из него:
— Я всегда говорил тебе, соседка, что у тебя красивый почерк. Тебе бы галантные письма кавалерам сочинять или книги переписывать, а не… — допил можжевеловку.
Ника посмотрела на него с мученическим выражением. Сдерживаясь от желания разрыдаться, всхлипнула:
— Прости меня… Я хотела помочь твоей жене, твоему ребёнку. Он — частица тебя. Хотела как лучше.
Кэптен отрицательно качнул головой:
— Иуда твой брат… Если бы он не достал кинжал и не ранил меня… — будто не услышал её слов.
— Ты бы его спас, я знаю, — порывистый вздох Ники походил на всхлип. — Он всё равно убил бы тебя, потом и меня. Ты не виноват в его смерти.
