Один, пожилой и толстый, намазывал на хлеб красную икру из хрустальной вазочки, а другой – средних лет и атлетического сложения с приязненной насмешкой смотрел на Алика.
– Ну, проходи, садись! – Движением руки он показал на свободный, но задвинутый под столешницу стул.
Стоящий рядом паренек с массивной и мощной как у пираньи нижней челюстью угодливо взял стул за спинку и выдвинул его для гостя.
Алик догадывался, но не мог поверить в то, что судьба занесла его в легендарную камеру, где сидели законные воры и смотрящие по тюрьме из блатных авторитетов.
Но с какой это стати? Неужели кого-то из элитарных сидельцев прельстила его смазливая наружность?
– Держи! – пожилой и толстый запросто протянул ему бутерброд с икрой.
– Да я не голоден, – сглотнув обильную слюну, мотнул головой Алик.
– Бери, бери, не стесняйся, – подбодрил его более молодой, но и более авторитетный вор.
Пожилой был одет по-тюремному – дорогой спортивный костюм, тапочки. А молодой, казалось, только что зашел в камеру с воли.
На нем тоже был костюм, но строгий, двубортный, черный, под цвет водолазки, на ногах лакированные туфли. И лицо его было более холеным, несмотря на шрам на подбородке, – свежее, гладко выбритое, сдобренное мягким лосьоном. На тонких губах располагающая улыбка, а в глазах – ледяная пустыня. Солнце над этой пустошью светило приветливое, но, казалось, в любой момент оно могло и исчезнуть, уступить место снежной буре.
Алик взял бутерброд, но от волнения кусок не лез в горло.
Пожилой вор небрежно глянул на шныря и взглядом показал на коньяк.
Парень взял бутылку, наполнил хрустальную рюмку, молча подал гостю:
– Выпей, расслабься."
"Отказываться Алик не стал. Выпил, закусил бутербродом, но хмельного тепла в крови не ощутил. Слишком велико было его волнение, чтобы унять его одной рюмкой. Но вторую наливать ему никто не торопился.
– Меня зовут Касатон, – сказал молодой вор. – Ты, наверное, слышал обо мне.
– Ну, само собой! – вскинулся Алик.
– Знаешь, зачем я тебя позвал?
– Не знаю.
– Как говорят могикане, враг моих врагов – это уже мой друг... Другом я тебя назвать не могу: кто я, а кто ты. Но все равно прими мою благодарность.
– За что?
– Ну, ты тормоз!.. – беззлобно усмехнулся Касатон. – Ты убил Вячика, ты убил Мироныча, ты убил моих врагов. Более того, ты исполнил волю воровского схода, который приговорил этих беспредельщиков к смерти...
– Э-э, но я убил их случайно, – мотнул головой Алик. – Просто под руку подвернулись...
