Алик уже обратил внимание на то, что блатных в камере хватает. Одни разрисованы тушью густо – как под хохлому: корабли, соборы; у других татуировок раз-два и обчелся. Но всех объединяло одно – уверенность в своей собственной исключительности, в праве смотреть сверху вниз на обычных арестантов. Судя по всему, в отличие от Совка, кучерявый принадлежал к этой братии.
– И ты что, жопошник, лечить меня вздумал? – вскинулся он.
– Да нет, не буду я тебя лечить. Будешь подыхать, пальцем не пошевельну...
– Я буду подыхать?! Ты за базаром следи, козел!
Кучерявый уже был близок к тому, чтобы схватить врача за грудки, но из блатного угла послышался властный окрик:
– Ша, Чубчик! Оставь лепилу в покое!
– Да я чо? Я ниччо! – вмиг присмирел парень.
– Я просто проконсультироваться хотел.
– У тебя что, с задницей проблемы? – нехотя поднялся со своей шконки рыхлолицый пожилой мужчина с улыбчивым снаружи, но жестким изнутри взглядом.
– Да нет, Воркут, какие проблемы? – забеспокоился Чубчик. – У меня проблем нет.
Вот, думаю, может, у красавчика проблемы, – кивком головы показал он на Алика. – Пусть лепила глянет, может, у него там проблемы по женской части? А то вдруг там петушиная нора, а мы зашкваримся...
Рыхлолицый неторопливо поднял руку, и Чубчик тут же подскочил к нему, сунул в пальцы сигарету, щелкнул зажигалкой. Судя по всему, пожилой был самый авторитетный блатной, смотрящий по камере. И Алик невольно съежился под его тяжелым изучающим взглядом.
– А ты, паренек, и впрямь смазливый, – насмешливо сказал Воркут.
Не сводя с Алика глаз, он присел на край шконки, крепко затянулся, выпустив струю дыма ему в лицо.
– За девочку с мальчиками никогда не пробовал?
– Нет, только мальчиком с девочкой, – в дурном предчувствии мотнул головой Алик.
– И что, получалось?
– Я могу номер ее телефона дать, позвонишь, узнаешь.
– Номер телефона?.. Ловлю на слове. Буду выходить, обязательно спрошу. И на огонек загляну... Как ее зовут?
– Э-э... Катя...
– А тебя?
– Алик я.
.. Полное имя Алексей, а так для всех Алик...
– А для ментов как?
– Ну, гражданин Перелес.
– И через кого ты перелез, гражданин Перелес? – засмеялся смотрящий.
– Ну, через закон перелез. Да неудачно. Штаниной зацепился и завис. Ну, менты и повязали...
Алик бодрился, пытался шутить, а на душе тоскливо выли волки.
– Насколько я знаю, за проституцию статью не шьют.
– При чем здесь проституция? – побледнел Алик.
Час от часу не легче.
