И еще ему нравилось быть крутым, а кто еще мог так внушать страх и уважение, как не киллер... И все равно на душе скребли кошки. Не тем он делом занялся, не тем...
Вернувшись в трапезную, он увидел, как Костяка моет пол.
– Знаешь, я тут подумал, действительно грязно, – смущенно, в оправдание сказал тот. – Перед девчонками будет неудобно..."
"Игорь лишь усмехнулся в ус. Уважает его Костяка и боится. Все правильно, ведь он по-настоящему крут... Настроение приподнялось, но потребность выпить не исчезла.
Он уже был хорошо под градусом, когда в сауну пожаловали гости.
Игорь ждал девочек в надежде хорошо поразвлечься, но трапезная неожиданно и шумно наполнилась крепкими парнями в серых пиджаках. Он и понять ничего не успел, как оказался на полу с заломленными за спину руками. Сначала его плотно обыскали, затем на запястьях защелкнулись стальные браслеты наручников. Только тогда его вернули на место, и он тут же попал в прицел злобно-торжествующего взгляда.
– Ну что, Игорь Васильевич, допрыгался? – спросил грозного вида парень лет двадцати пяти.
Массивный лоб, крупные надбровья, нос как слива, и без того тонкие губы совсем терялись в зловещей улыбке.
– Я не понял, это что, наезд? – Игорь мотнул головой так, будто пытался прогнать ночной кошмар.
– Нет, гражданин Веткин, это не наезд. Это арест!..
Парень достал из кармана красные с золотым тиснением корочки, раскрыл их.
– Капитан Багрицкий, оперуполномоченный уголовного розыска.
Игорь заметил, что трапезная опустела. В его компании остались только два мента, остальные, видимо, занялись Костякой и Серым.
Помещений в сауне много: моечная с бассейном, бильярдная, массажная, было где прессовать арестантов.
– Ну и что дальше? – дрогнувшим от волнения голосом спросил Игорь.
– А дальше ты нам расскажешь, как убивал гражданина Лепехина.
– Это ты о чем, капитан?
– Ты мне здесь тупого не лепи, не надо! Сам прекрасно знаешь, о чем речь! Мы тебя давно уже пасем, Веткин. И видели, как ты сегодня в больницу приходил, как в палату к Лепехину заходил, как выходил.
.. Явку с повинной тебе не обещаю, но чистосердечное признание ты еще можешь написать. Получишь десять лет, отсидишь, дальше жить будешь. А так ведь под расстрельную статью пойдешь, намажут лоб зеленкой и привет... Ну, так что, Веткин, сознаваться будем?
– Да я бы сознался, только не знаю в чем.
– В убийстве гражданина Лепехина.
– Не знаю такого.
– Веткин, ты, наверное, не понимаешь, в какой ситуации оказался! – рассвирепел опер.
