Вогнал их в ступор грозным видом и спросил:
– Где вы были, когда этому барану башню снесло?
– Да мы чо, мы по делам, – жалко пожал плечами Серый. – А он к девке своей поехал. Нам что, свечку держать?"
"– Будет вам свечка. За упокой ваших гребаных душ. Вы что, не въезжаете, как меня подставили? Что мне теперь Вячику говорить. И Мироныч спросит, что за хрень вы тут развели. Что мне им говорить?
– Да ладно, может, обойдется? – буркнул Серый.
– Куда обойдется? Чувак выжил и сейчас показания ментам дает.
А на кого дает? На этого урода!
Дымыч оттянул назад ногу, чтобы ударить лежащего Игоря, но передумал и отступил на шаг.
– А что теперь делать? – озадаченно спросил Костяка.
– Что делать, что делать... Сухари сушить! Вот что делать!
– Вячик сказал, что любого от кичи отмажет, – напомнил Серый.
– Любого, кто за общее дело влетит. А этот из-за бабы косяк упорол...
Игорь и сам понимал, что сотворил огромную глупость. В бригаде проблемы с воровской братвой, все на ушах, а ему личные тараканы в голове покоя не дают.
И все из-за Сашки, будь она неладна. Заморочил девчонке голову, даже на палку чая напроситься смог. Только вот чайку испить не удалось. Раскручивал ее, раскручивал, а когда она все-таки сдалась, уронил вдруг свое достоинство. Пытался поднять, но... Сашка на смех его не подняла, но и всерьез к нему относиться вдруг перестала. Чтобы хоть как-то сгладить перед ней свою вину, он повел ее в ресторан, но беда, как известно, ходит парой. Вышли с ней во двор, а там шпана подзаборная.
Смех сквозь слезы – какой-то жирняк отбивную из него сделал. А другой, чернявый и тощий, так по круглякам съездил, что неделю ни о каких бабах и думать не хотелось.
Надо было стерпеть и просто-напросто вычеркнуть этот позорный эпизод из своей жизни, но как будто сам нечистый дернул Игоря за язык. Костяка и Серый сначала его на смех подняли, а потом сами же посоветовали ему поквитаться с жиртрестом. Да он и сам спал и видел, чтобы отомстить.
Пацаны вызвались проехать с ним к Сашке, чтобы там, в ее дворе, найти его обидчиков, по пути наехали на чернявого, оторвались. А до жирного очередь в тот день так и не дошла. Законный вор Касатон объявил Вячика и Мироныча гадами, что по блатным понятиям фактически означало начало войны. В тот же день одного пацана из бригады Куцего зарезали, на следующий день Дымыч недосчитался бойца, которого пристрелили прямо в центре города, средь бела дня...
