Но Алик легко удержал ее, взявшись рукой за смягченную временем упругость довольно-таки пышного на вид бюста.
– Ты не имеешь права, – обессиленно мотнула она головой, когда он уложил ее животом на кресло.
– Зачем мне иметь какое-то право, если я могу иметь тебя?
Он долго ласкал ее шею, грудь и, когда она совсем сдалась ему на милость, сорвал с нее халат, избавил от белья. Она ждала, когда он заполнит ее глубины, давно уже не ведавшие мужского участия, исстрадавшиеся по грубой физической встряске. Но Алик нарочно терзал ее ожиданием – как будто мстил за обидные слова в свой адрес.
Ему некуда было спешить. Он ждал, когда появится Катька, чтобы она своими глазами видела, как он мог и мстил ей за измену.
Татьяна все-таки дождалась его снисхождения. И огласила дом столь громким воплем радости, что ему пришлось закрыть ей рот рукой, чтобы не оглохнуть... Он буйствовал снаружи, но сдерживал себя изнутри. Все ждал, когда появится Катька.
Но время шло, он выбивался из сил, а ее все не было. В конце концов он перестал сдерживаться.
Измученная Татьяна долго приходила в себя. И не торопилась одеваться. Стояла на коленях в кресле, обняв грудью и руками широкую мягкую спинку. И Алик ее не погонял. Пусть балдеет, глядишь, и Катька подоспеет.
Стрелки показывали начало новых суток, но Катьки все не было. Татьяна все-таки оделась, сходила на кухню, принесла две чашечки кофе, как та цирковая обезьяна одну подала своему дрессировщику, закурила на пару с ним.
– Это все неправильно, – сказала она, приложив ко лбу ладонь, чтобы спрятать под ней глаза.
– Ты не должен был так поступать.
– Ну, тогда вали отсюда! – незлобно, хотя совсем и не вежливо послал ее Алик.
– Что?! – ошеломленно уставилась на него Татьяна.
– Меня твои морали не парят, поняла? И гнать на меня не надо. Может, я и уголовник, но тогда ты – шлюха.
Он смотрел на нее с беспощадной насмешкой.
– Забраться в постель к мужу своей сестры и еще что-то мне втирать! Я бы на твоем месте застрелился!.. Ну, чего сидишь? Это моя хата! А ты давай – к мамаше своей вали, у нее жить будешь.
– Но Катя сказала!.. – хватая ртом воздух, возмущенно протянула женщина.
– А хочешь, я Кате скажу, что у нас было?.. Не хочешь? Ну, тогда исчезни!
Татьяна заплакала, но ее слезы ничуть не тронули его. За что боролась, на то и напоролась – по самое не могу. Хотела унизить его, а в плевках оказалась сама... Не достоин он Катьки! А сама она кого достойна? Шлюха!
– Будь ты проклят! – сказала она на прощание.
