На журнальном столике в гостиной лежала газета, он оторвал от нее кусок, смял в комочек и засунул его в глубь проема, куда вставлялась задвижка на двери в ванную.
Анжела долго не могла закрыть дверь. То ли от усталости, то ли по глупости она не могла понять, в чем проблема, и тупо пыталась задвинуть щеколду. В конце концов ей удалось чуть-чуть примять бумажный комочек и кое-как закрыться.
Алик выждал минут пять, разделся и несильно дернул на себя золоченую ручку. Как он и рассчитывал, слабо запертая дверь открылась без проблем.
Анжела уже выходила из ванной. Одна нога еще там, другая уже на полу. Самый удобный для него и неустойчивый для нее момент. Он обхватил ее руками сзади, пахом прижался к ее влажным выпуклостям. Волосы мокрые, пахнут шампунем, кожа в капельках, возбуждающе приятная на ощупь.
– Пусти! – сквозь зубы процедила она.
– Это чтобы ты не упала!
– Но я не хочу.
– Я хочу.
Он приткнулся задом к стиральной машине, притянул к себе безвольно, а оттого слабо сопротивляющуюся девушку.
Губами он ласкал ее шею, а пальцами нежно теребил твердеющие соски.
– Так нельзя, – изнеможенно опустив руки, прошептала она.
– Так нужно... Набери в ванную воды.
Она послушно потянулась за пластиковой пробкой, нагнулась, чтобы заткнуть сливное отверстие в ванне. Так и застыла в этой позе, когда Алик снова прижался к ней сзади, на этот раз плотней и глубже...
А Тимоха говорил, что его Анжела не такая...
После жаркой ванной они отдыхали – пили шампанское из холодильника, хрустели печеньем.
А потом Алик снова потащил девушку в постель. На этот раз она даже и не пыталась сопротивляться...
– Ты прямо ненасытный какой-то, – обездвиженная приятной усталостью, с блуждающей на губах улыбкой сказала она."
"Алик тоже вымотался. Как-никак три раза – всего за каких-то несколько часов. Но он не позволял усталости взять над собой верх. Разморенно лежал на боку, подставив под голову согнутую в локте руку. Свет в комнате был выключен, но небо над городом уже очистилось от туч, и в окно струился мягкий лунный свет.
Анжела пыталась укрыться простыней, но Алик всякий раз срывал с нее этот прокров. Ему нравилось любоваться ее обнаженными фор-мами.
Он смотрел на нее, а думал о Катьке. С ней было бы все по-другому. Сунул-плюнул и на боковую. Никакой романтики...
– Это не я голодный, это ты вкусная такая, – улыбнулся он.
Еще он подумал о том, что Анжела могла бы сейчас лежать в объятиях Тимохи, на скрипучей койке в комнате для длительных свиданий.
