Этого нет в камерах смартфона, поэтому я так и не приучилась делать селфи по любому удобному поводу и даже слать дразнящие фотки Косте, хотя он и просил.
Поэтому я колеблюсь всего несколько секунд, бросаю последний взгляд по сторонам и стаскиваю платье, переступая через него на каблуках.
Под ним – то самое белье, что было куплено накануне отъезда по настоянию Кира.
Второй комплект – черные эластичные полоски, расчерчивающие тело так, словно оно перевязано подарочными лентами. С чулками и шпильками смотрится огненно, я уже успела оценить в зеркале.
А вот Кир еще не видел, и глаза его загораются голодным огнем.
Но первая порция – фотоаппарату.
Щелк-щелк-щелк.
Опираюсь на стол, скрещиваю ноги
Выгибаю спину, склоняю голову набок.
Разворачиваюсь и выпрямляюсь.
Кир заходит сзади и из-за спины слышать щелчки камеры будоражит кровь. Я не вижу, что и как он снимает, но явно ничего приличного.
Тем более, когда я поворачиваюсь обратно, Кир сидит на корточках."
"– Снимай дальше, – требует он.
И я, заведенная его горящим взглядом, стягиваю лифчик, но тут же прикрываю ладонями грудь.
Это тоже удостаивается десятка кадров.
Внимание Кира одновременно очень плотное и все-таки обезличенное. Это не то, что сгорать под наглым взглядом, когда с утра после душа рассчитываешь скользнуть обратно в постель голой, а натыкаешься на проснувшегося Кирилла, который ловит каждое движение, а потом набрасывается, не дав даже укрыться.
За камерой у него острый взгляд, я чувствую, что он хочет меня, но не… членом.
Взглядом.
Он хочет поиметь меня взглядом, поэтому ищет самые горячие и вкусные позы.
– Все снимай! Только чулки и туфли оставь! – настаивает Кир.
– Нет, я…
– Обещаю, что удалю с карты все фото, на которые покажешь пальцем, – прерывает он меня, внося своим предложением хаос в мои мысли.
Как всегда, впрочем.
Стянуть трусики невероятно тяжело.
Я подцепляю их пальцами, оставляя грудь незащищенной, и тут же слышу
Щелк-щелк-щелк.
Мои щеки наверняка горят, но алый закат все и так окрашивает красным, скрадывая недостатки кожи и превращая натурную съемку в будуарную.
– Ну!
Это не то же самое, что оказаться голой в постели или на диване. Даже под его взглядом и руками. Совсем нет. Из-за камеры на меня смотрят потенциальные зрители. Десятки. Может быть, сотни. Тысячи. Почему не миллионы? Когда мы в комнате вдвоем – мы только вдвоем. А фото может увидеть каждый. Любой.
