Обиженно подула на парящую поверхность напитка, чувствуя ее сладкий аромат. — И не подумаю.
— А надо бы. Хоть иногда, ради разнообразия, — продолжал подначивать он, усаживаясь на пол и лениво упирая локти в край кровати, словно придавал мне уверенности, оставаясь на дистанции. — Я хочу понимать, с чем связано столь упрямое решение.
— Какая разница, Тайрос? Я не хочу, вот и все. Не вам, рептилиям чешуйчатым, ставить мне ультиматум. А другого выхода из этой ситуации нет.
— А ты бы хотела остаться с нами двумя?
— Ха! Будто вы на это способны! Нет, все, забудь, это глупости.
— И правда, глупости, — согласился он, одной фразой заставляя меня ощутить, как грусть гнусно ковыряет сердце изнутри.
С двумя…
Он неправдоподобности этой мысли ребра сжало тисками, подливая масло в огонь сумасшедших желаний. Если бы у меня был такой выбор, я бы… я бы… дала себе шанс не быть такой категоричной.
Но нет, выхода нет. Один дракон, один огонь, никаких исключений.
А принимать чью-то сторону не выбор вовсе.
Я обязательно напишу другой финал у этой сказки, обязательно. Но не стану ее публиковать, спрятав как можно дальше. Это будет моя тайна, мой секрет, который не должен предстать перед чужими глазами.
Увы, но даже горячий шоколад неспособен отогреть замерзшую душу.
Приятно молочно-коричневая жидкость поддавалась моему дыханию, рисуя на поверхности крохотную и недолговечную рябь.
Такую же, как и наши отношения с драконами.
Эх…
— Ты совершенно уверена в этом? — не сдавался Тайрос, глядя на меня, как и всегда, сурово и холодно.
— Да. И если так будет лучше, то проще разорвать наш договор прямо сейчас, чтобы не продолжать этот фарс и не тешить себя лишними надеждами."
"— И вот опять я не понимаю, говоришь ты о нас или о себе, Ханнари. Но про договор — забудь. Все остается в силе.
— Да зачем?! — Стукнув чашечкой о прикроватную тумбу, я неловко разлила все еще горячий напиток, да так, что он больно обжег мне руку.
— Никому так не легче, Тайрос! Вы только зря надеетесь, что я изменю свое решение, а я…
— А что ты, огонек?
Дракон медленно поднялся с пола и опустился на кровать. Поймал мою обожженную руку в воздухе и аккуратно смахнул с нее остывшие капли. Он бережно подул на заплывающую краснотой отметину, про которую я успела забыть, и посмотрел мне в глаза, ожидая ответа.
