Никто никогда нас не осудит, не позволит себе даже мысли о чем-то плохом.
— Не заставляй меня, — прошипела я, обозленно вжимая голову в плечи.
— Ханнари, прошу тебя, дай мне шанс, и ты никогда об этом не пожалеешь. У нас все получиться, слышишь?
— Нет никаких «нас»! — вскрикнула я, ныряя у него под рукой. — Не вынуждая меня говорить это вслух еще раз!
— Да послушай же ты…
— Нет, это ты послушай! — резко обернувшись к дракону, я угрожающе выставила палец в воздухе. — У нас ничего не получится. Вы оба не для меня, а я не для вас.
Это все временно. По договору. Нет никаких чувств, мы просто играем свои роли! Еще три дня, и мы попрощаемся, а вы сдержите слово и больше никогда не появитесь у меня на пути!
Выкрикнув это все, я стремглав бросилась вниз по лестнице, пряча выступившие на глазах слезы.
Он не должен их увидеть, иначе поймет, что я лгу. Нет, нет! Нельзя дать ему даже повод так думать! Пусть лучше считает, что мне действительно все равно. Плевать. Да, мне должно быть наплевать…
Закрывшись в купальне, сползла по двери на пол и закрыла лицо ладонями.
Слезы бежали по щекам, обжигая кожу, всхлипы рвались из горла, но бурлящая вода заглушала их, как верный друг и соратник. Уткнувшись в поджатые коленки, я свернулась комочком, впервые за все эти дни позволяя себе выплеснуть разочарование наружу.
Так не должно было быть! Я должна ненавидеть их и избегать, а не растекаться лужей под дверью, умываясь слезами! И все из-за… Из-за них!"
"Мне бы хоть немного прежней стойкости, немного былой уверенности в их ограниченности, и все было бы замечательно.
Но нет! Им же обязательно надо было оказаться куда лучше, чем все другие! Умными, заботливыми, внимательными. Желанными, черт побери!
Меня тянуло к ним стальным канатом, и это неправильно!
Отрезать, отрубить!
Но как потом заживить искалеченное сердце?
Проплакав добрый час, я наконец перестала себя жалеть, утерла слезы и умылась.
Все равно я не смогу просидеть в этой комнате до конца срока, нужно взять себя в руки и выйти, стараясь не встречаться с драконом глазами.
Лучше всего было бы, если бы он обиделся и начал играть со мной в молчанку, уберегая от дальнейших неловких разговоров и возможности потерять лицо. Да, это был бы лучший вариант…
Прислушиваясь к тишине дома, я тихо вернулась наверх, оглядываясь и все больше удивляясь.
Кирраса нигде не было. Ни в комнате, ни на кухне, ни даже на моем балконе, что говорило только об одном: он улетел.
Значит, поверил.
