Наверное, бегство без исподнего должно было охладить мое возможное сопротивление, но я только удивленно проводила летящий комочек ткани в воздухе, чтобы через мгновение забыть о нем навсегда.
Мои бедра смело забросили на чужие плечи. Опустив взгляд, я только глухо выдохнула, глядя на натянутую ткань платья с силуэтом головы. Краснота ударила по щекам от мысли о том, что там эта голова разглядывает, но все смущение разом выбили из головы, стоило тонкой коже ощутить на себе прикосновение чужих губ."
"— А-ах!.
. — рвется из горла, и танцующие движения языка окончательно выбивают из равновесия, отчего хочется лишь сильнее поджать бедра и призывно выставить себя для продолжения.
Это куда приятнее, чем я себе представляла, когда писала свои рассказы!..
Глава 18
Смирившись с тем, что практической части для моих рассказов определенно не хватало, даже пискнуть не успела, когда Киррас рывком поднял платье вверх, собирая его складками на животе, и открыл мне вид на происходящее, отчего в животе стянулся тугой узел.
Дракон безо всякого смущения или чванливости прижимался губами к пульсирующей точке в вершинке складок и, качая по ней языком, смотрел мне прямо в глаза. От его мурлыканья, оглушающего меня и до этого, сейчас все вибрировало, посылая по телу странные колючие импульсы, которые вспышками взрывались внутри.
Не отрываясь от своего занятия, Киррас поймал мои руки и опустил их себе на волосы, подсказывая схватиться за них и направлять при необходимости. Но я была так поражена ощущениями, увиденным и сладкой болью внизу живота, что только закусила губы, чтобы не застонать, и сжала пальцы.
Дракон определенно знал, что делает. Он кончиком языка бил по нуждающейся в этом точке, а когда, казалось, терпеть уже нет сил, отступал, мягко накрывая горячим ртом, и жадно прокатывался языком по и без того влажной коже.
— Кир-рас, — прошипела я, на что удостоилась вопросительного взгляда.
Такого невинного, что впору рассмеяться.
— Ах!.. Еще чуть-чуть… О, черт!
Бедра сами собой поджались от нетерпения, а движения дракона вновь стали гладкими, успокаивающими.
— Я не могу больше!
— Попроси меня, сладкая моя, — прошептал мужчина, лишь на секунду прекратив свое занятие.
— Попросить? О, Великий Огонь!
Очередная вспышка вновь заставила тело вздрогнуть, но не получив желаемого, я страшно уставилась на мужское лицо, на котором лишь медленно опустились ресницы, подтверждая, что нужно всего лишь попросить.
