Не подскажете, где я могу найти господина Ноэзло?
— По какому вопросу?
— Понимаете, — я шагнула ближе к ее рабочему столу и принялась рыться в сумке. — Моя колонка выходила в вашем «Вестнике». Вот, Танцующая Лилия, — выложив перед ней два конверта с рассказами и третий — с письмом-извинением, вежливо улыбнулась. — Просто я уезжаю и хотела бы предупредить, что текстов больше не будет.
— Танцующая Лилия? — женщина недоумевающе подняла брови, собрала цепкими пальцами бумаги и торопливо вскрывала конверты.
— Я думала, это та старушка, что носила нам записи. Право слово, удивлена.
— Нет, эти моя подруга. Танцующая Лилия — это я. Я оставлю вам материал еще на несколько недель, но продолжить работу, увы, не смогу.
— Интересно, — она странно поджала губы и бросила на меня внимательный взгляд. — Но теперь хотя бы понятно.
— Что, простите?
— Что у нас заказали большой тираж вот этого, — она выдвинула ящик стола и, порывшись там, протянула мне толстую книжечку с серебристой лилией на обложке.
— И послание от заказчика ну никак не вязалось у меня с вашей подругой. Даже зависть обуревала, что ее в таких годах может кто-то так страстно любить. Честно признаться, мне знатно полегчало.
— Не понимаю…
Взяв из ее рук книгу, открыла первые страницы и едва вздохнула, быстро скользя взглядом по строчкам."
"«Миры нашей любимой — Танцующей в огне Лилии», — гласил заголовок, с которого начиналось трогательное письмо, составленное так, чтобы каждая читавшая могла представить себя на этом месте.
«Твои глаза полны любви, и как бы ты ни прятала их за дрожащими ресницами, мы видели ее и чувствовали. Занявшая все место в наших головах и душах, ты отогрела заплутавшие мысли, дав понять, что действительно важно.
А важна только ты.
Береги себя, наше сокровище.
Мы будем ждать тебя.
Всегда».
Губы вновь дрогнули, а выразительный голос женщины вырвал из бесконечного блуждания по строкам.
— Вас кто-то очень сильно любит, — продекламировала она, озвучивая мне свой вывод. — Вы уверены, что готовы их бросить?
— Простите, что? — горько усмехнувшись, прогнала с глаз влажную пелену, оборачиваясь на голос.
— Ну, очевидно же, что речь идет о НИХ, — она сделала на слове акцент, выразительно дернув бровью.
