Эта недотрога слишком долго бегала от меня, — фыркает друг, зло затягиваясь.
— Жасмин права, вы были раньше знакомы, — прищуриваюсь, подозрительно осматривая товарища.
— Проницательная у тебя жена, — хмыкает Илюха и переводит взгляд за мою спину. Больше ничего не говоря, друг тушит сигарету и уходит в дом.
Докурив, тоже захожу. Жасмин вокруг стола порхает. Улыбкой с очаровательными ямочками светит. Аж в душе тепло становится от её счастья. Отпустила обиду, смогла переступить через себя.
Сам себе обещаю, что не дам угаснуть этой улыбке.
Никому не дам обидеть мою ранимую девочку. Сохраню, сберегу её наивность и нежность.
Прохожу мимо и занимаю свободный стул. За кисть ловлю Жасмин и к себе на колено сажаю. Смущается, но не дёргается. Илюха тянется за чайником и наливает нам кофе.
Завтрак проходит в какой-то приятной тишине. Я не хочу нарушать нашу с женой маленькую идиллию. Девчонки, судя по всему, тоже прибывают в своих мыслях. Илья палит тяжелыми взглядами Алину.
Собравшись, хозяйка дачи выходит нас провожать.
Подталкиваю Жасмин на переднее сиденье. Непонимающе вертит головой, но не спорит. Света тоже без задней мысли садится на заднее сиденье. Заняв кресло водителя, завожу машину.
— Стой, а Илья? — спрашивает Мышонок, вытягивая шею.
— Какого?.. — возмущается Алина.
— Езжай уже! — рычит Аверин, перехватывает поперек туловища брюнетку и, закинув на плечо, хлопает калиткой.
Машина с пробуксовкой срывается, и мы бодро выезжаем на проезжую часть. Дальнейшая перепалка двух знакомых остаётся за кадром.
— Натан! Вернись, так нельзя! — бурчит Жасмин, вертя головой, и пытается рассмотреть.
— Не бойся, Илья не обидит твою подругу. Им явно нужно поговорить, — успокаиваю жену, поглядывая на притихшую Свету.
По дороге оставляем у общежития вторую подружку и до дома добираемся без пробок. Жасмин губы дует и обижается за то, что бросил её Алину на съедение Ильи.
— Ну чего ты опять сопишь на меня? — подхватываю её на руки и несу в спальню.
Малышка упрямо молчит, но пальчиками в волосы зарывается.
Роняю её на кровать и нависаю. Вскрикивает и улыбается. Смущается опять.
— Люблю тебя, Цветочек, — шепчу, прижимаясь губами к скуле.
Брови на лоб взметаются от изумления, а в глазах просто озеро целое набегает. Будто впервые признание моё слышит. Сколько раз ведь говорил.
— Чего ты так удивляешься? — улыбаюсь, вытирая первые соленые ручьи. — В тебя очень легко влюбиться. Кажется, я пал жертвой в тот день, когда ты улыбнулась мне.
