А я уверенно захожу в парилку.
Растягиваюсь на всё той же лавке. Кладу голову на скрещенные руки и прикрываю глаза. Не знаю как, но я буквально чувствую, как каждая клеточка тела расслабляется и наполняется энергией. Прожив столько лет, я даже не подозревала, что так можно легко и быстро снять напряжение и усталость.
Деревянная дверь скрипит, вырывая меня из лёгкой дрёмы. Так не хочется выходить отсюда. Голова немного кружится, двигаться лень. Даже говорить лень. Кажется, Светка тоже решила напоследок прогреть кости.
— Не устояла, да? — бормочу и вздрагиваю от прикосновения ладоней к лопаткам. — Свет?
— Тш-ш, — шипит и уверенно массирует разгорячённую спину.
Поднимаю голову, пытаясь разглядеть, но чужая рука давит на плечи, заставляя лечь обратно.
— Это всего лишь я, — вдруг заявляет совершенно точно не Света, обдавая ухо горячим воздухом.
— Что ты тут делаешь?! — отпихнув, сажусь и заваливаюсь назад. А Натан жадно смотрит на мою грудь, ещё и губы облизывает."
"Пытаюсь из-под себя достать простынь и прикрыться, ничего не получается.
Психую из-за этого, злюсь и дёргаю материю сильнее.
— Целибат не для меня, Цветочек, — выдаёт он, склоняется, в волосы зарывается и накрывает мои губы своими.
Последние остатки кислорода из лёгких выбивает, уверенно вторгаясь языком в рот. Сминает губы жадно. Упираюсь изо всех сил в плечи, мычу и… сдаюсь. Всё моё естество реагирует на его близость. Тянется. Разозлившись на собственную слабость, со всей силы кусаю за губу. Чувствую металлический вкус на языке.
Натан в рот усмехается и отстраняется на миллиметр.
— Кусайся, Жасмин. Царапайся, кричи, ругайся и дерись. Но не отталкивай.
— Пусти, — пищу, натурально задыхаясь.
В ушах кровь шумит так, что заглушает все остальные звуки. Сердце бьётся очень быстро. Голова кружится и в глазах темнеет.
— Цветочек? — напрягается Натан, за щеки хватая.
Чертыхнувшись, мужчина подхватывает на руки и рывком вылетает из парилки. Жадно хватаю воздух ртом. Ослабевшими пальцами цепляюсь за рубашку.
Натан дёргает рычажок и встаёт прямо под душ.
На нас льётся чуть прохладная вода. Он в одежде. В рубашке, брюках и даже ботинках, которые моментально намокают.
— Тебе лучше? — спрашивает, пока я изумленно таращусь на него. — Скажи что-нибудь, малышка, или я вызываю скорую.
— Лучше…
Прикрываюсь, как могу, от него и утыкаюсь носом в грудь. Делаю глубокий вдох и опять плачу. Теперь уже оттого, что безумно соскучилась по нему. По его запаху, по его прикосновениям, взглядам и поцелуям.
