Легко взбирается на колени. — Что тебе наговорила Крис?
— Ничего. Я знаю тебя, Натан, и не стала бы слушать никого, — лепечет, за шею обнимая.
— Значит, всё хорошо? — за подбородок поднимаю, заставляя в глаза посмотреть.
— Да, — краснеет, губы свои пухлые облизывая.
— Дождёшься меня из душа, не заснёшь? — хмурюсь, кивает с улыбкой. Целую малышку и выпускаю.
Когда захожу в спальню, Жасмин сладко спит. Всё-таки устаёт на своей учебе. Пробираюсь к ней поближе. Полотенце сползло и открыло безупречное тело. Любуюсь ею в свете полной луны.
Жена мурлычет что-то себе под нос, переворачивается, обнимает меня.
— Я не сплю, — пряча зевоту, бубнит сонно.
— Вижу, — шепчу, целуя в лоб и обнимая.
У нас вся ночь и весь день впереди. К чёрту Ленина и Красную площадь! Никуда не выпущу жену!
Глава 31. Жасмин"
"Я сплю, и мне хорошо. Даже не так. Мне очень-очень хорошо. Жарко, душно и тяжело. Дёргаюсь, скидывая одеяло, желаю остудить вспотевшее тело и от собственного стона просыпаюсь. Балансирую на границе сна и яви. Ещё немного и засну снова, но что-то удерживает меня.
Не даёт провалиться в сладкую дрёму.
Меж тем тело наполняется томлением, сладким ожиданием. Возбуждение острыми иголочками впивается в меня и обволакивает. Кровь в ушах шумит, низ живота камнем тянет, грудь налилась и ноет.
Я выгибаюсь, вскидываю руки, пытаясь найти опору. Пальцы впиваются в чуть влажную кожу.
— Расслабься, — врывается в мой сон тихий хриплый голос Натана. Его пальцы трут чувствительный бугорок, а каменная плоть пошлым шлепком соединяет нас.
— Будет хорошо, Мышонок. Бля, как в тебе тесно и горячо.
Стон сгорает в груди, я наконец распахиваю веки и попадаю в плен потемневших глаз мужа.
— Ах! — жмурюсь от размашистого толчка. — Натан!
— Вот так, малышка, не сдерживайся, — подбадривает он, крепко держит и толкается. — Покричи для меня, Цветочек.
С каждым толчком он растягивает меня, глубже вонзается. Двигается быстрее. Его пальцы неустанно порхают, то вершинки груди выкручивают до вспышки сладкой боли, то касаются чувствительной горошины, судорогой сводя все мышцы разом.
Я кричу, голос срываю. Выгибаюсь. Распаляюсь окончательно. Полностью для него раскрываюсь. Себя теряю.
— Поцелуй меня, — с мольбой тянусь.
Натан тут же в губы вгрызается. Толкается языком глубоко в рот, дыхание выпивает. Я больше не принадлежу себе. Рассыпаюсь, изнутри разрываюсь и тону в этой порочной похоти, что травит муж.
Оргазм бьёт неожиданно ярко. Слепну от яркой вспышки. Глохну от собственных стонов.
