Гелиевых шаров ограниченное количество, поэтому…
Я достала из кармана пиджака надувные шарики и протянула Кайзеру.
– Поможешь?
– Куда я денусь?
Пока мы занимались воздушными шарами, дверь в класс была распахнута так же широко, как и окна. На улице, несмотря на вечер, стояла духота. В кабинете было тихо и пахло сиренью, которая цвела во дворе.
Мы так увлеклись спором о том, куда лучше прицепить шары, что не сразу услышали, как хлопнула дверь. Сначала я решила, что она закрылась от сквозняка. Но затем ключ в замке пару раз повернулся.
– Что за ерунда? – бросилась я к двери. – Кто нас запер?
Я подергала за ручку.
– Младшеклассники уже разошлись по домам. Кто еще так глупо мог пошутить?
– Например, Клим, – предположил Роберт, усаживаясь на одну из сдвинутых парт.
– Вот дурак! – продолжала возмущаться я.
– Ладно тебе, откроет…
Роберт привычно достал из кармана наушники-капельки. Кайзер сидел напротив распахнутого окна, в которое лезла душистая сирень. Я минуту гипнотизировала спину одноклассника, продолжая стоять у двери.
– Может, ты Елесину позвонишь? – спросила я. – Меня мама дома на ужин ждет.
Роб не отвечал, продолжая слушать музыку.
Тогда я обреченно побрела к партам и села рядом, нарочно коснувшись плеча Кайзера. Парень посмотрел на меня и вытащил один наушник.
– Опять будешь драться? – спросил он, протягивая его мне.
Осенью, возмущенная поведением Роберта, я выбила наушник из его рук. Теперь же приняла предложение.
Мы молча сидели на парте и вместе слушали музыку. Очень хотелось положить голову Робу на плечо, но вокруг ведь никого не было… Согласно договору, и надобности в этом нет.
Зачем изображать пару? Хотя в последнее время мы держались за руки, независимо от того, находился ли кто-то рядом или нет.
Роберт действует на меня странно и волнующе. Я, рассердившись на себя, выдернула оба наушника.
– Позвони Елесину, – жалобно попросила я. – Пусть он откроет кабинет! Что за шутки? А если он уже домой ушел?
– Клим украшает спортивный зал, – объяснил Роб. – Там работы больше, чем в актовом.
– Ненавижу спортивный зал, – честно сказала я, глядя Кайзеру в глаза. – Слишком плохие воспоминания…
Парень заметно напрягся. Разумеется, он помнит тот случай в начальной школе.
– Ты обозвал меня слонопотамом, – с прежней обидой в голосе проговорила я. – Неужели я тебе тогда ни капельки не нравилась?
– Нет, – ответил Кайзер. – Ни капельки.
И сердце мое жалобно заныло.
– Мне, Даша, тогда вообще никто не нравился, – улыбнулся он.
