Ведь Гурьев точно так же, как и я, попался на удочку новенькой рыжей. Поэтому, когда я увидела парня в коридоре, решила с ним побеседовать.
Филипп стоял напротив школьной газеты, вывешенной на стену. Там были крупные фотографии нас четверых – основных претендентов на корону выпускного бала. Под фото – краткие шуточные справки с перечислением заслуг «перед Отечеством», перед гимназией то есть.
– Привет, – поздоровалась я. – Можно с тобой поговорить?
Филипп резко обернулся.
– Привет, конечно!
И Гурьев продолжил разглядывать фотографии.
– Еще в начале года подумать не мог, что окажусь здесь, – кивнул Фил на газету, и я слабо улыбнулась. – Даже вашего красавчика Елесина обошел.
Я не знала, с чего начать. И поверит ли мне Филипп? Он и Вита очень близки… Наверняка воспримет в штыки мою обличительную речь. Мне бы, конечно, не пришлось по душе, если б про дорогого мне человека стали болтать гадости. Еще решит, что я плету интриги из-за предстоящего бала. Меня охватила паника. Как его предупредить?
– Да, я тоже подумать не могла, – брякнула я.
Фил покосился на меня.
– Скажешь, я так плох? – понял он мое высказывание по-своему.
– Ой, нет! – воскликнула я. – Ты что! Я ведь совсем другое имела в виду. Просто предположила, что тебе все это неинтересно.
Гурьев усмехнулся и опять повернулся к газете.
– Ведь кто-то должен был поставить выскочку на место, – сердито проговорил он.
– Выскочку? – переспорила я. – Ты про Роберта?
– Про кого ж еще.
– Может, и я выскочка? – рассердилась я.
Почему-то стало обидно за Кайзера.
– Про тебя я ничего не говорил.
Верно. Он не говорил – в отличие от Виты. Может, рыжая улыбалась мне в глаза, а за спиной все это время перемывала нам с Робертом косточки…
– Кайзер спит и видит себя победителем. Король!
– Ему вообще нет дела до конкурса, – впервые в жизни разозлившись на Фила, заявила я. – Ты сравниваешь в газете ваши достижения? На тебя и твои заслуги Роберту тоже плевать!
– Даша, ты чего? – растерялся Филипп. – Ты хотела мне что-то сказать?
– Забей! – бросила я на ходу.
– Не о чем нам разговаривать.
– Обиделась, Даш? – выкрикнул Фил мне в спину. – Из-за Кайзера своего ненаглядного?
Я ничего не ответила. Успокоилась только на улице, когда шла к машине, которую сегодня за мной прислала мама. День был ветреный, но по-весеннему солнечный. Одновременно щурясь от ярких лучей и кутаясь в пальто, под звонкий птичий щебет я перепрыгивала через лужи.
Гурьева иногда переклинивает на Кайзере.
