Поцелуй набирает обороты. Жестче. Острее. Глубже. И рука Айдарова движется по телу, накрывая меня ниже поясницы, прижимая все крепче, буквально вбивая в мощное, свитое из железных мускулов тело.
Этот его развязный жест наконец помогает сбросить оцепенение.
Вцепляюсь в его руку. Изо всех сил пробую от себя отодвинуть, но как бы я не впивалась пальцами в широкую кисть, его ладонь не сдвигается даже на миллиметр.
Наоборот. Он стискивает меня. Притягивает еще плотнее. Вдавливает мои бедра в свои.
Паника пульсирует внутри.
Жених не должен так обращаться с невестой.
Жених…
А что будет, когда он станет моим мужем?
Меня всю передергивает от настолько близкого контакта. От того с какой подавляющей уверенностью, он ко мне прикасается.
Ни на секунду не прекращаю вырываться. Так и стараюсь убрать его руку. Но ничего не получается.
Все заканчивается также резко, как началось.
Все заканчивается, когда Айдаров сам считает нужным."
"Он отпускает меня. Разрывает поцелуй. Убирает руки.
Отшатываюсь.
Отхожу на несколько шагов от него. Упираюсь бедрами в спинку лавки, и судорожно вздрагиваю.
Айдаров смотрит на меня.
Жутко, но кажется, сейчас в его взгляде еще больше голода. Там такой ураган эмоций закручивается, что просто взглянуть страшно.
Мое сердце колотится у самого горла. Ребра сдавливает настолько сильно, что становится больно.
Губы будто пламенем обдало. От того, как он в меня впился, до сих пор покалывает. Рот печет.
С трудом дыхание перевожу. И то не до конца.
А потом я замечаю, как Айдаров переводит взгляд на свою руку. Кисть у него расцарапана. Смуглую кожу пересекают багровые борозды, оставшиеся от моих ногтей.
Сама не помню, как мне удалось…
Видимо, слишком сильно в него вцепилась, когда отчаянно пробовала избавиться от его разнузданных прикосновений.
Все. Теперь он разозлится. Взбесится и…
Но Айдаров криво усмехается, снова глянув на меня.
— Дикая ты, — заявляет хрипло. — Это хорошо.
Шагает, в момент сокращая расстояние между нами.
Снова нависает надо мной. Тяжелые ладони опускаются на плечи.
— Тем вкуснее будет, — заключает Айдаров. — Уже чую, как мне понравится тебя приручать.
Я — дикая?
Да он… он же сам! Набросился на меня будто животное. И вот опять трогает. Плевать ему на все традиции, законы.
Он сам порядок устанавливает.
— Идем, — говорит. — На ужин пора.
И смотрит на меня так, будто ужин это и есть я.
Одна его рука уже обхватывает талию. Тянет в сторону. За собой.
