Эрран невероятно силен, когда не превращается в монстра, а уж сейчас… Раздавит и не заметит.
Но он говорил, что скоро все изменится. Говорил, что скоро все решится. Вряд ли он хотел убить Тейану. Иначе не стал бы сдерживаться у себя в кабинете, не стал бы выпивать артефакт в надежде успокоить монстра в себе.
А еще он говорил, что я ему небезразлична. Значит, у меня есть шанс.
– Эрран! Пожалуйста, приди в себя, – взмолилась я, заглядывая в пугающие красные глаза. Потоки в них закручивались воронками, искрили и метались такой силой, такой потусторонней мощью, что у меня подгибались колени.
Но усилием воли я твердо стояла на ногах. И мертвой хваткой сжимала его плечи, безжалостно впиваясь ногтями. – Эрран! Очнись. Ты не хочешь убивать."
"Его руки медленно опустились мне на талию. Хватит лишь мгновения, чтобы когти вонзились в мое тело, но они лишь скользили по коже – я чувствовала это сквозь ткань кофты. Напряженные плечи, напряженные кисти. Закаменевшее бледное лицо и чужой голодный взгляд. Чудовище раздумывало, что со мной сделать.
Отшвырнуть? Сломать, как куклу? Но оно не знало, что во мне есть магия. Не сопоставило, что это я за окном применила растревожившую его магию. Иначе уже попыталось бы ею завладеть.
– Эрран. Я знаю, это не ты. С тобой что-то случилось. Ты не хочешь меня убивать. Очнись, Эрран. Пожалуйста, очнись.
Я отняла одну руку от его плеча. И осторожно поднесла к щеке. Заметила, как рука дрожит. Ну надо же, я так давно не пугалась по-настоящему и вот теперь дрожу от страха! Потому что не хочу умирать.
Не хочу стать еще одной жертвой этого чудовища.
– Эрран… – прошептала я, осторожно коснувшись рукой его щеки.
Вспышка в его глазах. И вдруг краснота начала отступать. Все меньше красных водоворотов. Снова проявляется знакомый темно-карий цвет. На лице появляются краски, темные круги исчезают. Возвращаются эмоции. Лицо – больше не каменная маска. Руки Эррана стиснули мою талию. Я вздрогнула, но вдруг поняла, что когтей на них больше нет. Эта магия ушла вглубь принца, снова затаилась до поры до времени.
– Камали… – выдохнул он, резко прижал меня к себе и припал к губам в жадном, неистовом и каком-то безумном поцелуе.
Страх во мне сменился облегчением, а на смену облегчению пришло удовольствие. Это как… наверное, как целоваться после шторма, в котором оба едва не погибли. Но море успокоилось, а мы прижались друг к другу, чтобы не утонуть, чтобы удержаться на поверхности. Выжившие. Пережившие кошмар.
