Вейн какое-то время на меня смотрит, словно размышляя, стоит ли выполнить мою просьбу, а потом встает. В одно неуловимое движение, которое еще так недавно очень меня бесило, а сейчас вызывает что-то вроде восхищения.
А дальше… муж снимает камзол, вешает его на спинку стула. Расстегивает пуговицы рубашки, медленно, глядя мне в глаза. Дарья Александровна во мне требует включить музыку, Дарьяна же заливается краской, но глаза не опускает. Еще бы - пропустим такое шоу!
Вейн неторопливо снимает рубашку, небрежно бросает ее на камзол и остается передо мной голый до пояса.
Я все это уже видела, но все равно не могу сдержаться и бегло прохожу взглядом по широким плечам, по гладкой коже груди, по кубикам пресса. Останавливаюсь на пряжке ремня.
Вейн хрипло выдыхает, я вздрагиваю и поднимаю взгляд на лицо мужа. Его глаза горят уже знакомым мне темным пламенем. Два бездонных провала вместо глаз. Черные омуты. Затягивающие зыбучие пески.
Засмотревшись в них, я не сразу замечаю, как кожа на теле Вейна меняется.
Еще секунду назад обычная, с несколькими уже знакомыми мне рунами, она вдруг начинает покрываться дополнительными рисунками. Это выглядит жутковато: из чистой кожи внезапно проступают черные руны.
Теперь почти вся грудь мужа покрыта чем-то вроде татуировок. Даже от шеи, за ушами и на виски выходят руны. Глаза Вейна пугают. В них сплошная тьма. И все бы ничего, но такое ощущение, что она живая и о чем-то со мной разговаривает.
- Испугалась? – спрашивает муж.
Я не узнаю его голос.
Он стал более грубым и хриплым.
- Нет, - отвечаю и делаю шаг в его сторону. – Ты, конечно, выглядишь очень… экзотично, но не настолько, чтобы меня напугать.
Что-то вроде хриплого смешка срывается с губ Вейна, тоже немного изменившихся.
- У тебя там клыки? – спрашиваю, глядя на рот мужа.
- Угу, - отвечает, смыкая губы сильнее.
- Покажи, - требую и делаю еще шаг. Теперь мы стоим на расстоянии вытянутой руки друг от друга.
- Ты… - хмыкает и чуть улыбается, не показывая зубов, - самая необычная девушка из всех, что я знаю.
- Очень даже верю, - делаю еще шаг. Мы теперь стоим очень близко, почти касаемся телами. – Покажи.
И поскольку Вейн не спешит исполнять мое требование, сама протягиваю руку и чуть сдвигаю его верхнюю губу, покрывшись гусиной кожей от простого касания ко рту. Ага. Клыки. Красивые. Белые, острые. Сексуальные.
Кладу ладошку на горячую грудь мужа. Ровно там, где сильно и быстро бьется его сердце. А потом говорю:
- Мне нравится.
