Правда, у подножия лестницы, на первом этаже я теряю свой боевой настрой, сказывается банальная усталость.
– Хоть бы подсказку какую дали! – обращаюсь неизвестно к кому, поднимая глаза на потолок.
«Иди во двор», – появляется в моей голове чужая мысль.
Неужели так просто? Нужно было лишь попросить?
Заинтригованная, слушаюсь голос. На улице дохожу до границы растительности, от которой я не успела избавиться, и на секунду останавливаюсь в растерянности. Но статуэтка в моей правой руке немного нагревается, и в голове тут же возникает образ места, который мне нужен.
Торопливо продираюсь сквозь высокие заросли, искренне уповая на то, что в них не водится ядовитых змей и пауков, не останавливаюсь, пока не дохожу до того самого места из навеянного моей единственной в этом мире «подругой» видения.
– Беседка, надо было сразу догадаться, – бормочу себе под нос, заприметив небольшое сооружение с куполообразной крышей.
Впрочем, я недолго корю себя, беседка расположена в дальнем углу участка, и от входа в дом за буйной растительностью ее не было видно.
"
"Пинаю ногами опавшую с деревьев листву и довольно быстро нахожу свою цель. Посреди беседки установлен узкий постамент, доходящий мне до пояса высотой, так и просится спросить, где тот благородный бюст, что должен тут стоять. Бросаю взгляд на пустое место на постаменте и вмиг понимаю, что здесь должно находиться вместо благородного бюста.
– Что ж, хм, помоги мне, Пресветлая Праматерь, что ли? – неуклюже произношу молитву и заношу руку со статуэткой, в который раз ощущая приближение фатальных изменений в своей жизни…
Глава 47
Зажмуриваюсь, чтобы наверняка.
Страшно до ужаса. Я уже мысленно готова ко всему: от потопа до землетрясения. Локального, само собой, не хотелось бы тянуть на дно ни в чем не повинных соседей. Одна надежда на чудотворный шепоток Джеймса, если он способен спасти меня от окружающего мира, глядишь, спасет и окружающий мир от меня.
Мои руки чуть подрагивают, левой я обхватила правую, ту, что до сих пор держала статуэтку, и над постаментом заношу танцовщицу обеими своими верхними конечностями, но остается сантиметров десять до соприкосновения моей «подружки» с ее законным местом размещения, как я откровенно трушу.
Не могу заставить себя опустить руки и все тут. Мышцы трясутся, как желе, испытывая колоссальное напряжение от ставшей вдруг неподъемной статуэтки, а мне все не почем. Я упрямо держу барышню на весу.
«Опускай!» – звучит приказ в моей голове.
