Умирая, он просил помогать тебе и, если нужно, защищать от поползновений охотников за твоим состоянием!"
"— Нет, Ратибор, ты окончательно спятил! — прошептала потрясение Ольга Ивановна, прижала пальцы к вискам и повернулась к своему будущему родственнику. — Простите его, граф! Очевидно, у Ратибора очередной приступ подагры, ничем другим я не могу объяснить его поведение.
— Я всегда знал о том, что ты весьма легкомысленная особа, — желчно проворчал Райкович и, смерив графа презрительным взглядом, покинул кабинет.
— Он живет здесь? — спросил Андрей и, повинуясь ее приглашающему жесту, опустился в кресло рядом с диваном, на котором расположилась хозяйка дома.
— К счастью, нет! — ответила Ольга Ивановна. — Тут он по случаю свадьбы. Мы привыкли, что он постоянно допекает слуг, и они уже научились пропускать его замечания мимо ушей, но сегодня его словно бес попутал, вздумал вдруг беспокоиться о моей чести.
— Простите, возможно, мой вопрос покажется вам не совсем учтивым, но не преследует ли Райкович несколько иные, сугубо личные цели?
— Я понимаю, что вы имеете в виду, — усмехнулась Ольга Ивановна.
— Об этом и речи не может быть! Я его с трудом выношу и терплю в доме только потому, что он друг моего покойного мужа и был к тому же свидетелем его гибели в тайге во время экспедиции, — она несколько виновато взглянула на графа. — Простите, но вы наверняка устали с дороги? Сейчас дворецкий покажет вам вашу комнату, вы сможете принять ванну, переодеться, а тем временем и ваш брат подъедет…
— Барыня, барыня, — истошно голося, в кабинет влетела Ульяна с листком бумаги в руках, — сбежала барышня, в Москву сбежала! Я вот записку нашла у нее под подушкой!
Ольга Ивановна медленно протянула руку, охнула, разобрав несколько безжалостных слов в письме Насти, и, покачнувшись, упала прямо в руки графа Андрея…
Очнулась она от прикосновения холодного стекла к своим губам.
Граф, склонившись над ней, пытался напоить ее водой, а рядом стоял Райкович с трубкой в одной руке и флаконом с нюхательной солью в другой.
Ольга Ивановна попыталась приподняться и обнаружила, что лежит на широком кожаном диване в своем кабинете, а ее голову поддерживает незнакомый молодой мужчина лет тридцати пяти. Меркушева сконфуженно улыбнулась, отвела руку графа, села на диване и огляделась по сторонам. Никого более, кроме этих трех мужчин и ее самой, в комнате не было.
