— Постой-ка, братец, — он хитро прищурил глаза и оглядел графа с головы до ног, — так ты говоришь, что уже делал Ольге предложение? И не после твоего ли предложения она так быстро и странно занемогла?
— Что ты болтаешь? — рассердился граф. — Над чем ты, позволь спросить, вздумал ехидничать?
— А над тем, ваше сиятельство, — с откровенным торжеством в голосе произнес поэт, — что подобных тебе остолопов еще свет не видывал! — и он в недоумении покачал головой. — И как это моя Глафира упустила сей немаловажный момент, ума не приложу?
Андрей схватил его за лацканы сюртука.
— Ты когда-нибудь научишься выражать свои мысли нормальным человеческим языком, без туманных намеков и подковырок? — взорвался он.
— Подожди, Андрюша, — Фаддей благоразумно отошел на безопасное расстояние, — видишь ли, в женских штучках бывает ой как трудно разобраться. Как тебе известно, у меня семь сестер, и они перманентно, то одна, то другая, то третья находятся в некотором состоянии…
— В каком еще «некотором состоянии», черт тебя побери?! Твой эзопов язык меня бесит! — Андрей окончательно рассвирепел и с негодованием смотрел на расплывшегося в улыбке поэта.
— Женщины подобное состояние стыдливо называют интересным положением. Надеюсь, теперь тебе не надо объяснять, что это такое?
— Не может быть! — воскликнул потрясенный Андрей. — Ольга сама мне сказала, что у нее никогда не будет детей!..
— Прости, — пожал плечами поэт, — возможно, я и ошибаюсь, но все признаки налицо: бледность, отсутствие аппетита… Ты вспомни, за ужином она почти совсем не притронулась к еде, потом тошнота, обмороки, наконец!.
. Признайся, все говорит о том, что ты получишь наследника гораздо раньше назначенного срока…
— О господи! — Андрей расцвел в улыбке, подошел к Фаддею и крепко обнял его. — Если ты окажешься прав, клянусь до скончания века поить тебя, кормить и издавать огромными тиражами все стихи, которые ты сочинишь для услады поклонниц!
— Опоздал, дорогой, вчера я попросил руки у Глафиры Афанасьевны, и она дала согласие стать моей супругой!
— И тут меня обогнали! — сокрушенно покачал головой Андрей.
— Но Ольге теперь никуда от меня не деться! Уж я за это ручаюсь! — он подмигнул Фаддею и улыбнулся. — Как ты там однажды сказал? Зрелая женщина — истинный подарок для израненной души?.."
"Фаддей громко расхохотался. Друзья обнялись и ушли с веранды в дом, не заметив, что от окна отпрянули две женские фигуры.
