— Но тем не менее завтра-послезавтра, как позволит время, я намерен встретиться с ним и поговорить об этом. За два года у меня к нему накопилось много вопросов. — Дядя Равиль задумчиво посмотрел на племянницу. — Ты говоришь, у тебя есть геологические образцы и существует вероятность, что они с того самого месторождения, которое открыл твой отец?
— Сейчас я принесу его дневник. Он у меня в саквояже с образцами.
— Пожалуй, я заберу и то, и другое, — сказал Равиль, — и за эти дни, пока я в Москве, попытаюсь разобраться, что к чему! Постой, постой! — остановил он племянницу, поспешившую к двери.
— Это успеется! Лучше сядь со мной рядом и расскажи, что стряслось с вами и почему ты все-таки отказала графу?
— Господи, — Настя прижала ладони ко вдруг вспыхнувшим румянцем щекам. — Уже и вам все известно!
— Повсюду только об этом и говорят, — покачал головой Равиль. — Но соответствует ли преступление наказанию? Ты все хорошо обдумала, Настя?
— Все превратилось в такую неразбериху, дядя Равиль, что я сама не могу понять, где белое, а где черное.
Дядя Равиль обнял племянницу за плечи и привлек к себе.
— Я виноват перед тобой, Настя, — сказал он тихо и с удручающим видом покачал головой. — Я с самого начала знал, что не следует идти на поводу у твоего дедушки. И больше твоей матери был осведомлен о том, что граф Ратманов не имел никакого желания жениться ни на тебе, ни на ком-либо еще. И только условия завещания заставили его пойти на это. По моему мнению, мужчина ни в коем случае не должен жениться, если не имеет к этому никакого стремления.
Сумеешь ли ты простить меня, что я не настоял и позволил Ольге затеять всю эту канитель?"
"— Дядя Равиль, вы совершенно не виноваты. Во всем виновата я одна. Кашу заварила я! А мама хотела мне счастья, и только! За что ж ее винить? Но теперь я не знаю, что делать! Сергей столько раз просил у меня прощения, но я не выслушала его, а вчера отказала окончательно…
— Настя, скажи честно, ты его любишь? — спросил ее Равиль и нахмурился.
— Дядя, — Настя посмотрела на него, и в глазах ее опять блеснули слезы, — я без памяти влюбилась в человека, который называл себя Фаддеем, а не графом Ратмановым.
Но на самом деле это был Сергей Ратманов. Но он так жестоко, так подло обманывал меня все четыре дня, пока мы добирались до Самары. Я даже рассказала ему о папиных записках и про саквояж с образцами… Скажи на милость, как я могу ему верить после такой чудовищной лжи?
— Не знаю, — со вздохом ответил Равиль.
