И более всего ее поразила не мягкая улыбка, с которой граф смотрел на свою новую невесту, а то, с какой фамильярностью Фелиция то и дело припадала к груди Сергея головой, гладила по щеке пальцами, затянутыми в перчатку, поправляла прядку волос на его виске… Настя окончательно сбилась с ритма, и Фаддей не выдержал, рассмеялся и спросил ее:
— Настя, простите, что лезу не в свои дела, но, возможно, вам стоит поговорить с Сергеем и уладить ваши проблемы, прежде чем танцевать следующий танец?
Настя посмотрела на него с несказанным удивлением, не понимая, хитрит ли Багрянцев или настолько простодушен, что не понимает, насколько этот разговор сейчас невозможен! Она тут же снова наступила ему на ногу, на что Фаддей укоризненно хмыкнул и покачал головой.
— Вероятно, вы правы! — неожиданно для себя согласилась с ним Настя. — Но вам-то какое дело до этого, Фаддей Ильич?
— Не ершитесь, Настя, — усмехнулся поэт, — даже глупцу ясно, что вы по уши влюблены в Сережу!
— Вы тоже считаете, что я должна простить его? — Настя почувствовала, что краснеет, но справиться с собой не сумела.
— Все целыми днями напролет только и твердят мне об этом.
Фаддей нахмурил задумчиво брови и крякнул, словно при поднятии непосильной тяжести.
— Не знаю, что посоветовать вам, девочка. Но прощать всегда легче. А вот знать, что делать потом, это намного сложнее! — он грустно улыбнулся.
— Вы думаете, что он до сих пор хочет жениться на мне?
— Ну, конечно же, хочет, — сказал Фаддей быстро, словно о чем-то само собой разумеющемся.
Насте очень понравилась интонация, с которой было сказано: «Ну, конечно же, хочет!»… Эти слова прозвучали для нее самым лучшим комплиментом, какой ей когда-либо приходилось слышать.
— И что вы мне посоветуете, господин Багрянцев?
— Вы сами должны сделать свой выбор, — он взглянул куда-то поверх ее головы и шепотом добавил:
— Желаю счастья!
С этими словами он отпустил Настину руку, развернул девушку и слегка подтолкнул ее вперед.
Настя ахнула про себя. Сергей стоял в трех шагах от них.
— Вы потанцуете со мной, Настя? — спросил он, и голубые его глаза налились темной синевой, словно от испуга, что она вновь ему откажет.
— Да, — отозвалась она, и на мгновение ей показалось, что голос ее слишком слаб и Сергей не поймет, что она дала согласие станцевать с ним. Но он улыбнулся той же едва заметной улыбкой, которую Насте сегодня уже удалось поймать один раз, протянул ей руку и повел на середину зала.
В ушах у Насти звенели тысячи колокольчиков.
