Чем дальше заходили их отношения, тем больше он боялся этого разговора. Но тем страшнее могли быть последствия, если она каким-то образом догадается, кто перед ней на самом деле.
Но судьбе было угодно и на этот раз не позволить ему признаться во всех своих грехах…
Настя будто почувствовала перемену в его настроении, отстранилась от Сергея и внимательно посмотрела на него и спросила:
— Фаддей, что-то случилось?
Но только Сергей открыл рот, чтобы начать невыносимо тяжелую для него исповедь, как девушка снова прильнула к нему и прошептала совершенно для него неожиданное:
— Почему вы ни разу не читали мне свои стихи?
— Стихи? — Сергей даже поперхнулся от неожиданности.
— Какие стихи?
— Ваши стихи, — с некоторой досадой пояснила она, — у вас их великое множество, но вы почему-то не желаете познакомить меня с ними.
— Они слишком бездарны и глупы, и мне не хочется, чтобы вы составили мнение о моих умственных способностях по этим весьма примитивным виршам.
— Мамина подруга, Глафира Афанасьевна, от них без ума, она даже переписывает их от руки в такой толстый-толстый альбом.
Она и мне советовала их прочитать, но в тот момент я была в несколько подавленном настроении, и поэтому они э-э… не произвели на меня должного впечатления, — с неловкой улыбкой повинилась перед ним Настя.
«В том-то и дело, что „э-э“, — подумал Сергей с досадой. Хоть убей, он не помнил ни единого стихотворения Фаддея Багрянцева, ни единой строчки, ни единого слова… А девушка ждала ответа, и он нашел выход из ситуации.
— Настя, дорогая, — сказал он мягко, — с этого дня я начинаю новую жизнь, если вы позволите мне ее начать. И поэтому хочу раз и навсегда прекратить это недостойное для мужчины занятие — кропать пошлые стишки в угоду жеманным барышням и их стареющим мамашам. У меня нет никакого поэтического таланта, но до недавнего времени я боялся в этом признаться даже самому себе. Вы, как свежий ветер, который ворвался в мою жизнь и возродил во мне желание все в ней изменить. Она была слишком легкомысленной и пустой, я никогда не задумывался о своем будущем дальше, чем на несколько дней, — он вздохнул.
— По правде сказать, я сейчас в некоторой растерянности, потому что…
— Прошу вас, не продолжайте, — прошептала Настя. — С этой минуты мы всегда будем вместе, а вдвоем гораздо легче перестраивать жизнь, чем одному.
— Настя, — Сергей привлек ее к себе, — вы так молоды, но порой кажетесь намного мудрее и опытнее меня в некоторых вопросах.
