Тогда ты сделаешь мою жизнь еще более невыносимой, не так ли? Я знаю, что ты собой представляешь — злобная, подлая, коварная. Да в придачу к тому еще и нахалка — обращаешься с нами всеми как с никчемными дикарями, командуешь, будто ты здесь хозяйка. Я должна, должна что-то сделать, иначе мы все пропали! Я знаю — ты даже сейчас замышляешь отослать меня прочь.
— Тетя Арлет, что вы здесь делаете?
Она резко повернулась и увидела Филипа, стоящего в дверях, уперев кулаки в бока.
— Папа велел вам уйти отсюда и больше не приходить.
Отойдите от нее, тетя.
— Ах ты, гадкий мальчишка! Ты все испортил! Ты позоришь меня, Филип. Я ухаживаю за ней — иначе что бы я здесь делала? Уходи отсюда, уходи. Если хочешь, можешь привести сюда своего папочку. Да, приведи сюда этого проклятого лэрда.
— Нет, я останусь. Это вы, тетя, уйдите. И мой папа — не проклятый лэрд. Он самый лучший лэрд, какой только может быть.
— Ха! Где тебе знать, кто он на самом деле! Где тебе знать, что его мать — да, да, моя собственная сестра и твоя бабка — изменила своему мужу с водяным, да, с водяным, которого она вызвала из ада, чтобы он поселился в озере Лох-Ливен.
Этот водяной принял облик человека — облик ее мужа, — но он не был ее мужем, потому что настоящий лэрд, ее муж, принадлежал одной мне. А у нее был только ее водяной, этот приспешник сатаны, демон, полный зла и пороков, и от этого существа, принявшего образ ее мужа, она и родила Колина. И он так же глубоко порочен и исполнен зла, как и его отец.
Филип не понимал ни слова из того, что она говорила.
Он молча молил Бога, чтобы поскорее пришел его отец, или миссис Ситон, или Крокер, или кто-либо другой — кто угодно! О Господи, пожалуйста, пусть кто-нибудь придет. У тети Арлет ум за разум зашел, как выражается старый Элджер, местный бочар.
Филипу стало страшно — Бог, похоже, не слышал его горячих молитв. Тетя Арлет подходила все ближе и ближе к Синджен. Филип ринулся вперед и бросился на кровать, закрыв мачеху своим телом.
— Синджен! — закричал он, схватил ее и затряс изо всех сил.
Он еще раз выкрикнул ее имя, и на этот раз она раскрыла глаза и посмотрела на него.
— Филип, это ты? Она уже ушла?
— Нет, Синджен, не ушла. Не засыпай, Синджен, пожалуйста, не засыпай!
— Убирайся отсюда, негодный мальчишка!
— О Господи, — прошептала Синджен.
— А известно ли тебе, глупый мальчишка, что ее настоящий муж — твой дед — повесил над своей дверью рябиновый крест, чтобы она не смогла войти? Он знал, что она занимается блудом с водяным.
