Он даже обещал — и его голос звучал при этом так, будто он предлагает величайшее сокровище — помочь ей привезти домой болотной грязи для собственных нужд. Это убедило Синджен. Давая согласие, она подумала: «Интересно, что скажет об этом тетушка Арлет?»
На болото их сопровождал Крокер. Синджен отметила про себя, что он вооружен, хотя в последнее время больше не было ни набегов, ни нападений. Может быть, это Колин приказал ему вооружиться? Наверное, именно так. Крокер только один раз упомянул имя Макферсона и, произнеся его, сплюнул.
Первый час они ехали по вересковым пустошам такой красоты, какой Синджен и представить себе не могла. Затем пустошь внезапно перешла в торфяник, а потом — в отвратительную трясину с гниющей растительностью, полощущейся в мутной, мелкой воде.
Крекер много чего рассказал Синджен про это болото и его обитателей. Наслушавшись этих историй, она бы ни за что не ступила в Кауэльскую топь хотя бы носком ботинка, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Смрад здесь стоял ужасающий — смесь запаха серы и вони отхожего места, в которое давно не сыпали известь.
Здесь было жарче, чем на пустоши, — это было довольно странно, но это было так. Жарко, влажно и не продохнешь от вони. Воздух был полон насекомых: они жужжали и кусались. Наконец Синджен решила, что пора положить этому конец. Она прихлопнула огромного комара и сказала:
— Хватит, Крокер! Давайте наполним ведра и оставим это гадкое место.
Весь обратный путь до замка Вир лил проливной дождь, быстро превративший день в ночь.
Стало очень холодно. Синджен сняла с себя жакет амазонки и надела его на дрожащего Филипа. Что до Крокера, то его хлопчатобумажная рубашка вмиг промокла насквозь и прилипла к телу.
Синджен, беспокоясь, как бы оба они не заболели, проследила за тем, чтобы Крокер вымылся в горячей воде перед очагом на кухне, а Филип — в ванне, в своей спальне. Перед сном она проверила — Филип выглядел согревшимся и здоровым.
Наутро Далинг влезла на кровать Синджен. Она была уже полностью одета для катания на Фанни.
— Уже поздно, Синджен. Пойдем. Я уже одета. Синджен открыла один глаз и как в тумане увидела маленькую девочку, сидящую рядом с ней.
— Уже очень поздно, — повторила Далинг.
— Поздно? А сколько времени? — Ее голос больше походил на сиплое карканье, горло болело. Синджен заморгала, чтобы разогнать мутную пелену, мешавшую ей видеть, и глаза ее пронзила острая боль. — О-о, — простонала она и упала обратно на подушку. — О нет, Далинг, я не могу, я заболела.
