В тот же день, когда Колин уехал, она отдала еще несколько распоряжений. В домиках трех арендаторов она велела заново перекрыть обветшалые крыши. Тогда же она купила семь коз и раздала их арендаторам, у которых в семьях были младенцы или дети постарше. Кроме того, она послала мистера Ситона, который всегда был не прочь лишний раз продемонстрировать соседям и лавочникам свою значительность, в Кинросс, чтобы он закупил там зерно и крайне необходимый сельскохозяйственный инвентарь. Привезенные им двадцать бочонков зерна и несколько дюжин кур были розданы нуждающимся арендаторам.
Да, она не сидела сложа руки, а вмешивалась во все, во что хотела, и если Колин на днях не вернется, она, чего доброго, не удержится и начнет пристраивать к замку Вир новое крыло. Кроме всего прочего, она заказала местной швее сшить четыре флага для четырех башен замка. Цвета родовых клетчатых пледов и кильтов Кинроссов были красный, темно-зеленый и черный. Синджен очень хотелось увидеть Колина в клетчатой юбке шотландских горцев — кильте, но ношение кильтов было запрещено уже более полувека, после битвы при Каллодене, когда было разгромлено последнее якобитское восстание.
Ну что ж, запрет на кильты — это, конечно, печально, но клетчатые флаги цветов Кинроссов скоро будут гордо реять на башнях замка.
Синджен пустила Фанни в галоп и, доскакав до берега озера Лох-Ливен, бросила поводья, чтобы кобыла смогла напиться его холодной воды. Она посмотрела на восток, где, захватывая даже склоны далеких Ломондских холмов, простирались обширные пустоши, бесплодные, безлюдные и первозданно дикие.
Даже с этого расстояния можно было различить кусты лилового вереска, растущего между валунами и пробивающегося к свету из глубоких расщелин. А на западе между тем зеленели тучные поля, каждый акр здесь был обработан и покрыт густой порослью пшеницы, ржи или ячменя. Земля, полная противоречий и красоты, такой чарующей, что Синджен чувствовала — она проникает в самые глубины ее сердца.
Теперь это была ее земля, и ей уже не было пути назад.
Она потрепала гладкую холку Фанни.
— Я стала романтичной, а ты растолстела, — сказала она, вдыхая чистый воздух, благоухающий ароматами жимолости и вереска. — Ведь Дуглас держал тебя в конюшне без движения и позволял тебе есть до отвала, не так ли? Что тебе сейчас нужно, дорогуша, так это славный, быстрый галоп.
— Иногда я говорю это своим подружкам, — сказал мужской голос.
