И при этом на ней было бы множество покрывал всех цветов, и она танцевала бы перед ним, сбрасывая их одно за другим, и он…
— Чему это ты улыбаешься?
— Я подумала о покрывалах.
— Джоан, о чем ты говоришь? Ты повредилась умом?
— О нет. Я просто представила тебя в роли великого султана, а себя — в роли рабыни, которую ты выбрал на эту ночь, и я танцевала перед тобой, закутанная во множество покрывал.
Колин молчал, не зная, что сказать. Она была непредсказуема; то, что она думала и говорила, часто бывало совершенно неожиданным.
Даже когда ей случалось сказать что-нибудь, чего он мог ожидать, он все равно удивлялся тому, как ясно, прямо и искренне это сказано. И такое положение дел ему не нравилось.
— Ну что ж, по-моему, эта идея очаровательна и вполне уместна. Однако сегодня за неимением покрывал ты будешь танцевать для меня просто обнаженной. А если тебе понадобится аккомпанемент, я стану хлопать в ладоши. Что касается покрывал, то я куплю их тебе, когда вернусь в Эдинбург.
Потом мы сможем еще раз разыграть эту сцену, уже в полном соответствии с твоей фантазией.
— Ах, вот как, значит, ты собираешься уехать завтра утром? И надо полагать, до рассвета? Ну, конечно же, пока я еще буду спать. Я отлично понимаю тебя, Колин. Тебе совершенно не хочется иметь дело с женой, которая, возможно, станет жалобно умолять тебя не покидать ее, не оставлять ее в этом доме, в этом поместье, в этой проклятой чужой стране? Может быть, мне удастся уговорить тебя не уезжать? Нет, вряд ли.
Ах да, я чуть было не забыла про твою очаровательную родню, с которой мне придется жить. Тетушка Арлет такая милая — ну просто прелесть. Она ненавидит тебя, она ненавидит меня; насколько я могу судить, в своей жизни она любила только двух человек: твоего брата и твоего отца, который обманул ее, не исполнив обещания жениться, — по крайней мере, она уверена, что это было именно так. Что касается Серины, то трудно сказать, кем она себя считает: человеком или феей.
Она ненормальная, правда, это получается у нее довольно мило. Ну а дети — что ж, я просто-напросто буду и дальше колотить их, если мне так заблагорассудится!
— Сегодня вечером я больше не стану спорить с тобой, Джоан. Просто усвой, что во время моего отсутствия ты не будешь делать ничего — абсолютно ничего. Ты должна быть любезной с моими домочадцами и моими детьми. Вот и все, чего я жду от тебя, моей жены.
— Иди к дьяволу, Колин.
