Не смогла побороть этот рефлекс и прикрыла руками грудь. Глупо, и он уже её всё равно видел, но стоять перед Реутовым обнажённой просто невыносимо.
— Красивая, — произнёс он ещё более низким голосом, чем обычно. Даже в его голосе улавливались нотки возбуждения. Он притянул меня к себе и провёл руками по бёдрам и ягодицам. — Ты очень, очень красивая.
Мужская рука забралась в мокрые волосы и заставила мою голову поднять подбородок вверх, чтобы его губам было удобнее целовать мои. От этого поцелуя вдруг ноги ослабли.
Сосков касалась ткань его рубашки, заставляя их покрыться мурашками и затвердеть, в ногу упирался его член через ткань брюк, а горячий язык вовсю завладел моим ртом и по-хозяйски ласкал мой язык и губы. Как только он дал мне возможность говорить, перейдя на нежную кожу шеи, и царапая её своей щетиной, я тут же обратилась к нему.
— Влад… Дай мне время, я так не могу. Давай завтра. Пожалуйста…
В ответ он лишь сильнее сжал меня в своих руках и глянул на меня полупьяными от желания глазами:
— Сегодня.
Я купил тебя. И ты будешь делать то, что я хочу. А сейчас я хочу тебя."
"Он вернулся к поцелуям, а я попыталась себя заставить расслабиться и не напрягать руки в попытке отолкнуть от себя Реутова. Закрыла глаза и постаралась принять эти ласки, как это было в прошлый раз. Тогда ведь мне удалось.
Нас прервал громкой стук в дверь. От неожиданности даже вздрогнула, широко распахнув глаза. Влад выпустил мой сосок из губ и тоже обернулся.
— Какого чёрта? — громко спросил он недовольным тоном.
— Ночь на дворе.
— Простите, Владислав Андреевич, — послышался из-за двери взволнованный голос Таисии. — Но Демиду плохо.
Я тут же выбралась из его рук и побежала к двери. Потом сообразила, что я ведь голая совсем. Вернулась за полотенцем и наскоро им обернулась. Мы оба вышли в коридор. За дверью стояла Таисия и ждала нас. Она шла рядом со мной в сторону спальни Дёмы и говорила:
— У мальчика жар. Я решила, что нужно сказать.
— Правильно решили.
Все втроём мы вошли в полутёмную комнату и я тут же присела рядом с сыном.
Положила руку на лоб ребёнка и поняла, что он довольно горячий. Сам мальчик был бледным, только щёки от жара горели.
— Мерили температуру? — спросила я Таю.
— Тридцать восемь и девять, — отозвалась она.
— Есть жаропонижающее в доме?
— Есть. Я принесла.
— Может быть, врача вызывать? — спросил Влад, оставшийся стоять у порога.
— Пока не нужно, — ответила я, наливая необходимую дозу сиропа в ложку.
