Если бы он оплатил мои долги и предложил бы отношения, я бы отказалась. Наверное, ему не терпелось настоять на своём, и получить меня любой ценой. Я не оправдываю его, и нескоро забуду ему принуждения, но наверное, если бы Реутов был мне противен изначально, ничего у нас бы не вышло. Насиловать он не стал бы меня. Значит, как ни странно это звучит, но я была расположена к нему ещё до ситуации с долгом. Честно сказать, я потому так и сражалась с ним активно, что понимала — его поцелуи и взгляды имеют на меня влияние, я боялась, что сдамся и изменю мужу с ним.
Он мне нравился ещё тогда, внешне. Только я его безумно боялась, его тяжёлой энергетики, его слишком откровенного внимания ко мне. Всё это выбивало почву из-под ног и ломало представление о хорошей жене в моей голове. Будоражило.
Но это останется навсегда моей маленькой тайной…
___
Влад.
Спустя семь месяцев.
Это был непростой период. Выдохнуть относительно свободно мы смогли только сейчас. Мы — это я и Лена. Мы вместе. Я всё переживал с ней.
Первый блок химии мальчик воспринял плохо, начал опять болеть, опять пошли рецидивы. Доктор успокаивал нас как мог, говорил, что это часто бывает, что через неделю они попробуют другой препарат, и результаты могут быть гораздо лучше. Но разве это успокоит мать? Что было с Леной лучше никому не знать в перерыве между блоками. Я отложил дела и улетел в Израиль, несколько дней провёл с ними, чтобы поддержать её. Она позже говорила много раз спасибо за эту поддержку, что без меня не справилась бы, но я ничего удивительного в своих поступках не видел.
Как я мог поступить иначе, если сказал такие важные слова, если настолько глубоко запустил её под кожу? Разве можно пройти мимо горя любимого человека? Никогда.
Второй блок прошёл с намного лучшими результатами. Врач отлично подобрал препарат, и Демиду стало легче, анализы пришли хорошие. Хоть он и был очень бледным, потерял волосы, брови и ресницы, врач ставил хорошие прогнозы и уже начал искать донора для пересадки костного мозга.
Я внушал Лене, что с её ребёнком все будет хорошо, он поправится, но сам порой сомневался. Иной раз людям не помогают ни деньги, ни связи, одна лишь надежда на чудо и что небеса пощадят ребёнка. Сколько я провел бессонных ночей с рыдающей Леной на моих руках. Каждую слезу бы утёр, забрал бы себе её боль, но разве это возможно? Всё, что я мог — это быть рядом и оплачивать все медицинские манипуляции, чтобы донора нашли как можно скорее. И его нашли.
