Первый раз, когда стало известно о том, что у короля Дарконии родилась дочь, которую ему удавалось скрывать целых пять лет. Все несли траур о наследнике, который не выжил при родах, а он тщательно оберегал наследницу, не выпуская ее за пределы башни.
Драконы вокруг сходили с ума от ее запаха. В тот день дворец впервые брали штурмом, но нападение удалось отбить. На служении остались лишь женщины. На защите – лишь несколько приближенных драконов, которые могли держать себя в руках. Среди них был и я.
Это было невыносимо.
Невыносимо трудно было держаться с ней рядом, чувствовать ее запах и не поддаваться соблазнам забрать ее себе. Она называла меня «Мой верный страж», не выговаривая половины букв, а я ощущал себя псом, но и оставить, уйти не мог.
Последнее нападение на дворец случилось, едва девчушке исполнилось шесть. Мы уже несколько раз пытались переправить ее за пределы Дарконии, но отряд перехватывали и разбивали, а нас оставалось все меньше. Тяжелое время – человеческие королевства тогда оказались попросту забыты.
Дворец взяли без труда, легко и играючи, но нам с Рисотом – единственным оставшимся стражником – нужно было выиграть время, отвлечь внимание на себя, чтобы королевская чета порталом переправилась в пещеру, а оттуда на крыльях за пределы королевства, но на границах их уже ждали."
"Рисот погиб, а я видел только одно решение. Забрать девчонку по праву сильнейшего и ждать, пока поток желающих сразиться иссякнет. Я убивал. Я целые сутки убивал своих братьев, не давая им подобраться к пещере.
Знал, что смогу, выдержу. Знал, что окровавленные тела быстро остудят пыл желающих и приведут их разум в порядок. Надеялся на это и не прогадал. Оставался последний бой – с королем, с Гартхаром. Бой, который был мне не нужен, но по-другому никак не получалось, потому что, отдай он девчонку мне добровольно, попытки отобрать ее не прекратятся. И я выиграл этот бой, насмехаясь над самим собой.
«Твой верный пес идет!» – хотелось крикнуть мне, а каменное сердце обливалось кровью.
Перед глазами так и стояли большие карие глаза, но, едва я вошел в чужую пещеру, попирая все законы, которые были нарушены за прошедшее время уже сотни раз, время для меня остановилось.
В глазах ребенка, в глазах девчонки не было страха. Гордость, вызов, упрямство, но не страх. Портальная воронка схлопнулась, оставляя меня наедине с Эльзой.
– Что ты наделала? – прорычал я, не совладав с эмоциями. Кулаки сжимались от бессильной ярости, потому что все, что я сделал, было зря.