Впервые за столько лет от молоденькой студентки развезло. Точно как от крепкого алкоголя…
— Твою мать… — прохрипев, устало растираю ладонями лицо и мокрую шею.
На младшего мне плевать.
Ноги его рядом с Иванной не будет. Это однозначно.
Брата к ней я больше не подпущу, но и между нами с Ивой продолжения тоже быть не может.
Эта ночь — единственная и последняя.
«А дальше-то что, Макс?» — мысленно задаю себе вопрос, и тут же на него отвечаю: — «А дальше, старик, всё по накатанной. Как раньше».
На мобильный прилетает входящее сообщение.
Отвлекаюсь от самобичевания, смотрю на экран.
«Доставка от шеф-повара…»
Открываю дистанционно калитку и входную дверь. Возвратившись обратно в гостиную, принимаю наш ужин. Ставлю заказ на стол. Расплачиваюсь с курьером и снова перевожу задумчивый взгляд на лестницу. Сердце отчего-то пропускает удар и следом замирает в груди.
Где она?
Почему так долго не спускается обратно?
Уснула там, что ли?
— Вань? — зову, направляясь на второй этаж.
Ответа не поступает.
Почувствовав неладное, быстро взбегаю по ступенькам наверх.
— Иванна?! — зову громче, врываясь в свою спальню.
Ни шорохов, ни всхлипов, ни шума воды, ничего!
Застывшая гробовая тишина давит на мозг. Холодком заползает в душу.
Дверь в ванную закрыта. Подергав за ручку, понимаю, что девчонка там. Заперлась изнутри.
Стучу. Не реагирует. Нервы натягиваются сильней.
— Ива? Всё в порядке?
Тянущаяся тишина сводит с ума. Потеряв от волнения всякий контроль, врезаю кулаком в дерево.
— Ива! — после повторной попытки достучаться к ней, сквозь зубы матерюсь.
— Я сейчас дверь вышибу! Слышишь меня?
Ноль эмоций.
Мать твою…
Таких моментов в жизни у меня ни разу не было.
Нервно прочесываю пятерней затылок. Соображаю туго. По спине слетает ледяная дрожь. И как только осознаю, что там лекарства, скальпель, весь инструмент и, должно быть, снотворное, меня мгновенно бросает на дно пекла. Делаю судорожный вдох.
— Мать твою! Ты там жива?!
Глохну от собственного рева. Не дожидаясь ответа, по инерции вышибаю ногою дверь и мигом вламываюсь внутрь.
Глава 24
Ива
Шлюха! Дура ты, Ива! Шлюха!
Почему не сопротивлялась?
Почему не врезала ему пощечину? Не выцарапала Максиму Андреевичу глаза?
Почему не вцепилась пальцами в его волосы, когда он к сексу склонял?
Ты же могла! Могла! Хотя бы попытаться могла!
Зачем позволила подонку сделать это с собой?
«Он ведь даже не оценил…» — думаю об этом, и сердце кровью обливается, на куски рвётся. Душа в клочья.
