До утра его не будет. А ребят я не стал прерывать… ну… сами понимаете, дело такое… — мнется Борис, покрываясь на лице бордовыми пятнами.
Заебись…
Я, блять, устал, как черт. Хочу домой. Мне нужна эта чертова папка.
Он совсем там берега потерял?
— Что за девка с ним? — закипаю, думая о том, что трахаться с блядью мог бы и в другом месте. В собственной спальне, например. Но это же Илья! Для него здесь законы не писаны! Нужно добавить сексу остроты. Завести шмару в отцовский кабинет и отыметь на всех возможных поверхностях.
— Впервые вижу её, — отчитывается охранник, когда я срываюсь с места и устремляюсь в сторону кабинета. — С друзьями Ильи приехала. Ребята немного потусили. Минут двадцать, как разъехались. Девчонка с вашим братом осталась.
— Опять под кайфом? — уточняю я."
"— Похоже, что да.
— Сука… — чувствую, как полыхнувшая во мне ярость обжигает затылок.
Притормозив у двери, вцепляюсь пальцами в хромированную ручку. Яростно сдавливаю металл. Так, что костяшки хрустят и немеют от боли.
— Максим Андреевич…
— Я сам с ним разберусь! — даю отмашку приблизившемуся ко мне безопаснику.
— Уйду — с Ильи глаз не спускать! Ещё раз в кабинете посторонних увижу, передам Андрею Владимировичу!
— Вас понял, — кивнув, Борис остается снаружи, я же, входя внутрь, незамедлительно толкаю дверь от себя, да так, что она с грохотом врезается ручкой в стену.
Илья вздрагивает, крепче впиваясь пальцами в широко разведенные бедра лежащей на столе голой девушки. Спустя секунду медленно отрывает влажный рот от промежности шалавы и бросает на меня ошарашенно-возбужденный взгляд.
Губы в её смазке облизывает, говнюк.
Бровью не веду. Чувствую, как каждая мышца во мне болезненно каменеет…
Шепот, хриплые горловые стоны, вздохи, пошлые звуки поцелуев, разрывающие мне мозг — прекращаются. Их заглушает бухающий в ушах пульс.
Мать вашу…
Слова застревают в горле.
Все, что вижу — кажется галлюцинацией.
Это неправда.
Лёгкие охватывает огнем.
Пялюсь и не верю своим глазам. Там. На столе… Иванна.
Блять… Её невозможно не узнать.
Тонкое гибкое тело, извивающееся от прикосновения рук… дрожащие от кайфа ноги, разбросанные по дубовой столешнице темно-русые волосы, часто вздымающаяся под задранной майкой грудь, торчащие розовые соски…
Выгибаясь на столе, Ива поворачивает ко мне голову и мажет пьяным невидящим взглядом по моему лицу. Проходится языком по пухлым губам и снова закатывает глаза. Тащится, сука, от кайфа.
Пиздец…
Осознание происходящего — как удар под дых.
