Как собрать себя в кучу — не представляю.
Вот и всё, Ваня. Как бы не было больно, с братьями Пожарскими придется завязать.
Не по пути тебе с ними. Особенно с Максом не по пути…
— Останови у той вишневой иномарки… — Мой голос звучит безжизненно и тихо.
Макс, не говоря ни слова, паркуется на стоянке, куда я указываю рукой. Как раз в нескольких метрах от входа в подъезд. Затем глушит мотор и выключает фары.
На улице по-прежнему валят хлопья мокрого снега. Солнце ещё не взошло, но в многоэтажках потихоньку начинает просыпаться народ.
Окна в шахматном порядке мигают желтым светом. То тут… то там… как огромные светлячки."
"Опустив висок на холодное стекло, нахожу взглядом окна тетиной квартиры. В них темно, что даже радует. Прошмыгну в свою спальню незамеченной. Не хочу, чтобы тетя Лара увидела меня в неподобающем виде. У нее сложная и ответственная работа. Ей нельзя волноваться. Со своими тараканами я как-нибудь разберусь сама, а пока что даю себе ещё минуту насладиться обществом молчаливого Пожарского.
Только одну минуту…
Погружаясь в томительную тишину, не спешу выходить на улицу. Там холодно и зябко в отличие от салона автомобиля, где слишком уютно и тепло.
Макс позаботился, включил климат контроль.
Если бы не новые обстоятельства, я бы сейчас залезла к нему на руки и прилипла к груди, как соскучившийся по ласке ребенок. Просидела бы так ещё несколько часов, а потом согласилась бы на все его условия. Только бы рядом быть. Но увы…
Всё, что меня сейчас сдерживает — это ремень безопасности, который я отстегиваю, и мысль о чужом ребенке, нуждающемся в отце.
Кутаюсь в пальто, виня себя за слабость.
Теперь уже точно пора уходить, пока оба не сорвались и не натворили глупостей.
Свежий утренний воздух поможет вернуть мне трезвый рассудок. Избавит мозг от въевшегося в подкорку мужского запаха, от которого я схожу с ума и меняю решения каждые три секунды.
— Не приезжай ко мне больше… — шепчу я сдавленным голосом. — Не надо…
Расстроенная и убитая, дергаю за ручку — дверь не поддается.
Заблокирована.
Чер-р-рт!
Снова душа в клочья.
В ушах нарастает оглушающий пульс.
Обернувшись к Максиму, устремляю на него обеспокоенный взгляд. Чувствую, как спину стягивает холодным инеем.
Что он опять удумал, сумасшедший? Все же обсудили ещё в поселке. Зачем меня здесь держать?
— Этого не могу обещать, — мрачно сводит брови к переносице. В сумерках его лицо кажется ещё более хищным.
Макс так сильно сжимает руль, аж костяшки белеют.
