А теперь что прикажешь выбрать? Роль твоей шлюхи? Хотя о чём это я. С самого начала ты видел во мне эскортницу.
— Ива…
Позволяю себя оттолкнуть.
Девчонка, тяжело дыша, отворачивается в сторону. Хватается обеими руками за барную стойку. Её пальцы мгновенно белеют.
— Прекрати, малыш. — Отметив, как нервничает, подхожу к ней сзади. Обхватываю ладонями плечи, прижимаю к себе. Целую в макушку, вдыхая пьянящий аромат её волос. В моём затылке что-то щёлкает. А после разлетается по всему организму стремительной волной кайфа.
И я снова теряю счет времени. — Не наговаривай на себя. Я допустил ошибку. Каюсь.
— Отойди. — Её голос предательски дрожит.
— Ива…
— Не трогай меня! — выплеснув из себя бурлящие эмоции, Иванна разворачивается и устремляет на меня пылающий отчаянием взгляд. Топит в своих проклятых глазах. Тянет на вязкое дно, как мальчишку.
Сука… За что мне этот подарок судьбы?
За какие грехи?
Физически ощущая настроение Ивы, переполняюсь злостью.
— Соглашайся, — понижаю тон, уставившись на неё прямым взглядом.
Додавлю ведь. Всё равно будешь моей. — Другая на твоём месте не стала бы думать.
— Но я не другая! — выпаливает в сердцах. — Я — это я!
— Согласен. Ты чудо.
Дыхание Ивы срывается. «Тройка» ходит ходуном. Щеки покрываются алыми пятнами.
— Пожарский, ты идиот? — С силой толкает меня в грудь. Ловлю за запястья, закрывая глаза на этот выпад. — Ответь мне, почему? Мать твою, почему?!
— У меня есть определенные обязательства, — информирую холодным тоном, стискивая тонкие косточки.
— Какие?
— Тебе не понравятся.
Ива издает рваный вздох или всхлип, а у меня мышцы во всем теле от напряжения сводит судорогой.
— Назови причину. Почему нельзя быть твоей девушкой? Почему содержанкой?
Не хочу её ранить, но и не вижу смысла скрывать правду от Иванны. Либо соглашается на мои условия, либо наши дороги расходятся. Здесь и сейчас.
— Я помолвлен.
— Что? — Голос Ивы сипнет. Теряет всякую эмоциональную окраску. — К-как это… п-помолвлен?.. М-макс…
Глава 39
Ива
— Я помолвлен.
Двумя словами у меня отнимают возможность дышать.
Пожарский говорит это так, словно здесь и сейчас ставит перед фактом, загоняя меня в свои жёсткие рамки.
— Что?… — Голос мой теряет силу. Внезапно всплывшие обстоятельства действуют, как направленный взрыв. Внутренности сотрясает по двенадцатибалльной шкале Рихтера. Всю ломает изнутри. До основания рушит, превращая в гору пепла. — К-как это… п-помолвлен?.. М-макс…
Сердце, сорвавшись с цепей, разбивается вдребезги.
