Пока что он вдыхал аромат ее разметавшихся по подушке волос и наслаждался ощущением приятной расслабленности. О, Мадлен… Все в ней было верхом женского совершенства, да, абсолютно все – от роскошной груди до стройных ног, сплетенных сейчас с его ногами.
И она оказалась девственницей… Эта мысль вернула его к реальности. Увы, он понял это лишь тогда, когда наткнулся на сопротивление девственной плевы. Но в тот момент, сгорая от страсти, он не смог до конца осознать этот факт.
А сейчас наконец-то осознал. Осознал целиком и полностью.
С раздражением.
Неудивительно, что она проявляла такую робость и даже боялась дотронуться до него. И ужасно забеспокоилась, когда он начал дарить ей интимные ласки. Теперь, оглядываясь назад, он прекрасно понимал, что она вела себя как девственница. Но он-то внушил себе, что она с ним играла.
Проклятье! Он чувствовал себя скотиной. И еще хуже было то, что он потерял над собой контроль. А потом поленился, хотя должен был снова доставить ей удовольствие – это могло бы хоть как-то исправить его ошибку.
О, Мадлен…
Нейт повернулся на бок, выходя из нее. Взглянув вниз, увидел пятно крови у нее на бедре – доказательство утраченной невинности. А она смотрела на него своими огромными голубыми глазами на идеальном овале лица. Белокурые волосы рассыпались по подушке, губы же были влажные и розовые от поцелуев.
Ему захотелось снова ее поцеловать, чтобы хоть как-то загладить свою вину.
Загладить вину? Что за дикие мысли?! Ему нечего заглаживать. Он ни в чем не виноват.
Мадлен – его жена. Он купил ее и мог использовать по своему усмотрению.
Нейт приподнялся на локте и сказал:
– Если бы ты сказала мне, что ты девственница, когда мы заключали сделку, я бы был нежнее.
– Я думала, что ты знаешь, – ответила она. – Я объявила об этом в приглашениях на аукцион, которые разослала другим джентльменам. Но потом, не так давно, спохватилась, что тебе-то я ничего не посылала.
Это еще больше раздосадовало Нейта. Она рассылала приглашения – как на вечеринку!
– Черт возьми, и как же ты написала? «Прошу сделать ставку на право вспахать меня первым»?
Розовый румянец окрасил щеки Мадди.
Она натянула одеяло до самого подбородка и пробормотала:
– Нет, конечно, нет. Я выразилась более деликатно. Впрочем, господа и так знали об этом, потому что в прошлом я каждого из них отвергла. Так что, как видишь, у меня была репутация.
– Репутация?
– Да, все знали, что я целомудренна. Все, кроме тебя. И я пыталась сказать тебе об этом.
