С непроницаемым лицом он следил за ее приближением. В темно-сером сюртуке, с белым галстуком, без признаков ямочек на щеках, он казался отчужденным и неприступным.
У Мадди защемило в груди. Она не видела его с рассвета предыдущего дня. Она боялась худшего, боялась, что его сердце не оттаяло, хотя он и примчался спасать ее по-рыцарски.
К тому же он все-таки забрал ее бриллиантовое обручальное кольцо. Во время их ссоры два дня назад она оставила его на своем прикроватном столике, а сегодня утром кольца там не оказалось.
Более ясного знака, указывавшего на конец их совместной жизни, нельзя было и придумать. И более удручающего.
Приблизившись к семейной группе, Мадди обратила взгляд на отца Нейтана. Он выглядел вполне здоровым. Гематома у него на лбу побледнела и уменьшилась в размере.
– Лорд Гилмор, не рано ли вы встали с постели? – спросила Мадди.
– Не мог больше ни секунды оставаться в постели, – ответил граф, и едва уловимая улыбка смягчила его суровые черты.
– И мне кажется, будет более уместным, если ты продолжишь называть меня «папой».
– Конечно, папа. – Растроганная, Мадди наклонилась к нему и поцеловала в рябую щеку. – Я так рада, что вам стало лучше.
Эмили вскочила с кушетки и крепко обняла ее.
– Мы все очень рады, что ты вернулась домой, Мадлен! – воскликнула девушка. – Я так боялась за тебя. Я даже не могла уснуть в ту ночь, когда ты пропала!
– Никто из нас не спал, – подхватила старая графиня.
Одной рукой она сжимала золотой набалдашник трости, другой держала у глаза монокль. – Ты заставила нас всех как следует поволноваться, девочка. И мы были счастливы, когда доктор засвидетельствовал, что ты не пострадала.
По настоянию леди Гилмор доктор графа осмотрел Мадди сразу после возвращения. И еще – по просьбе Мадди – подтвердил ее беременность, но это осталось между ними. Она взяла с него слово сохранить ее секрет, и похоже, он его не нарушил, поскольку Мадди не заметила ничего такого, что свидетельствовало бы о том, что им известно о ребенке.
Мадди с опаской взглянула на Нейтана. Что он скажет, когда узнает? Обрадуется так же, как она? Или разгневается? Ей не терпелось узнать это, но она боялась худшего.
– У нас с тобой в прошлом имелись разногласия, – произнесла с волнением леди София, глядя на Мадди. – Надеюсь, теперь все будет иначе.
