– Игру? – резко переспросила Мадди, опускаясь на кушетку со своей чашкой чая. – Это не игра. Я пришла сюда, чтобы развеять кое-какие недоразумения. Я росла, слушая истории о том, как маму отлучили от семьи из-за того, что она влюбилась в бродячего актера.
Мадди перевела взгляд с кузенов на герцога.
– И я хочу, чтобы вы все знали, что мой отец был прекрасным человеком, высоконравственным и добросердечным. Он честно зарабатывал на жизнь своими талантами. Он был благороднее многих аристократов, которых я знаю.
И он любил мою мать больше жизни. – Мадди вспомнила, как видела убитого горем отца, стоявшего на коленях у могилы матери. Глаза ее наполнились слезами, но она переборола их и сосредоточила взгляд на деде. – Вы не имели права судить о папе, не зная его. С вашей стороны это было гнусно. Гнусно и жестоко!
– Как ты смеешь говорить с его светлостью таким тоном… – Альфред поднялся со стула.
Но Хутон жестом велел ему вернуться на место рядом с Тео, молча наблюдавшим за сценой, широко распахнув глаза за стеклами очков.
– Мадлен права, – заметил герцог печально. – Я был жесток. И в наказание потерял мою единственную дочь. И уже никогда не увижу Сару. – Его подбородок задрожал, когда он снова посмотрел на внучку.
Раскаяние деда застигло Мадди врасплох. Она считала его вчерашнюю печаль результатом шока. Думала, что сегодня он будет заносчивым и высокомерным. Ожидала, что он задерет свой надменный подбородок и будет взирать на нее с презрением. Мадди даже приготовила несколько резких замечаний, чтобы спустить его с небес на землю.
Но сейчас резкость по отношению к деду выглядела бы неуместной.
– Мама попала в аварию, когда мне было тринадцать. – Мадди описала, как все случилось, как сломалась ось у их фургона и мать попала под колеса. И еще рассказала, что два года спустя после этого ее отец умер от легочного заболевания, так и не оправившись от горя. В заключение же она добавила: – Тогда я оставила странствующую труппу и устроилась в театр «Нептун».
– Я видел вас в нескольких спектаклях, – вставил Тео. – Вы потрясающе играете.
Мадди тепло ему улыбнулась.
– Моя мама тоже хорошо играла. Она была очень одаренная актриса. Она научила меня всему, что я умею. – Мадди устремила взгляд на деда. – А вы, наверно, и не догадывались о ее таланте. Вы когда-нибудь пытались разыскать ее?
Хутон понурился и медленно покачал головой.
– Много лет я даже не позволял произносить ее имя в моем присутствии.
