И если он презирает тебя, то, следовательно, имеет полное право по-прежнему презирать и меня. Возможно, даже еще больше из-за сегодняшнего скандала.
– Нет, ошибаешься. – Нейтан снова взял ее за руку и потащил за собой по тротуару. От злости он, похоже, не мог стоять на месте. – Подумай об этом с его точки зрения. Гилмор был вынужден признать сына лакея своим наследником. Когда же сын лакея женился на актрисе, для него это стало наихудшим развитием ситуации. Это означало, что благородная кровь Гилморов станет еще менее благородной.
Но теперь выяснилось, что актриса имеет кровную связь с одним из самых могущественных пэров Англии. И это многое меняет. – Нейтан стиснул зубы. – Поверь мне, когда Гилмор переживет шок, он будет весьма и весьма доволен этим новым поворотом.
Мадди прерывисто вздохнула.
– Но… скандал…
– О нем забудут. Пройдет всего несколько месяцев, и тебе станет уютно в высшем обществе. Особенно в том случае, если Хутон решит признать тебя членом своей семьи. Так что, с точки зрения Гилмора, он выходит победителем.
Ведь если ты родишь мне сына, то мальчика не придется прятать. Он будет в высшей степени достоин титула.
– Нет, граф не может быть до такой степени мелочным.
– Очень даже может. Родословная для него – это все."
"Горечь, прозвучавшая в голосе Нейтана, очень расстроила Мадди. Эта горечь свидетельствовала о том глубоком одиночестве, которое он испытывал в своей собственной семье. Граф Гилмор заставил младшего сына уверовать в свою никчемность и ненужность.
Несколько минут они шли в молчании. Свернули за угол и пошли по другой полутемной улице. От новых туфель у Мадди болели ноги, но боль в сердце была еще сильнее. Теперь она понимала всю степень ярости Нейтана. Он мечтал отомстить графу Гилмору за жестокое обращение с ним и верил, что добился цели, когда навязал семье невестку-простолюдинку со скандальной репутацией.
Но она, Мадди, все испортила.
И теперь она понимала: ненависть Нейтана к отцу была оправдана. Обстоятельства его рождения – не его вина, но он от этого страдал.
В детстве он был лишен отцовской любви. И все – из-за беспутства матери…
Нейтан вдруг остановился и спросил:
– У тебя когда в последний раз были месячные? Уже почти месяц назад, да?
Мадди покраснела. К счастью, в темноте этого не было видно. Потупив взгляд, она пробормотала:
– Да… кажется, так.
– Тогда скажи мне, когда начнутся. У меня нет желания дарить Гилмору внука. Уже нет. Иначе он и впрямь окажется в выигрыше.
