Шили-то мастера, а он любитель, — Нереальная…
Хорошее название. Я улыбнулась и повернулась перед ним, демонстрируя все прелести: и свои, и наряда. Я же должна сказать ему спасибо за возможность примерить такую красоту. Без лимита его кредитки меня бы в эту лавку не пустили. Он благодарно улыбнулся.
— Можно я тебя сниму на телефон?
Я замерла.
— Для себя, конечно! Ты очень сейчас красивая.
— А мне скинешь?
— Конечно.
— Станцевать?
— Нет, просто кружись.
В глазах его мерцала магия. Я видела такое только у одного человека.
У Ахмеса. Но он жрец. С ним все понятно. А что же такое с Романовым? Я покружилась потом замерла, раскинув руки в стороны, потом еще покружилась. Романов нацелил на меня свой телефон. Смотрел в экран, завороженный игрой света и мерцанием ткани. На носу у него выступили капельки пота. Я закрыла глаза и еще покружилась. И вдруг очутилась в его объятиях. Он прижался лбом к моему затылку, руки стиснул на животе.
— Ты совсем ничего не помнишь, да? — от его шепота по шее потекли щекотные ручейки, побежали вниз по позвоночнику, вливаясь в живот и вдруг ожили сотней мелких мотыльков.
Вот же демон!
Я рвано выдохнула. И глупо хихикнула. Щекотно же. Он прижал меня еще теснее.
— Что я должна помнить, Романов?
Вышло фальшиво. Хотя я и старалась изо всех сил держать свое тело в спокойствии. Но, как это возможно, когда его колотит от горячего дыхания на моей шее. И мягких губ. Они коснулись меня за ухом, потом ниже, ниже…
— Эй! — я вывернулась и отскочила в сторону, — Сдурел?
Он хлопнул глазами, сжал пальцы в кулаки.
Потом ответил хрипло:
— Сдурел, Даша. Это так ужасно?
— Ну… — я скрестила руки на груди и оглядела его, пытаясь определись насколько все плохо. Выглядел он не очень. Больным и подавленным. Эх, зря я затеяла примерку этого платья. Нужно было соглашаться на классический вариант.
Слава Изиде заступнице наш многообещающий диалог прервала зашедшая в примерочный зал служанка Лена.
— Мы это берем, — Романов кивнул на меня. Вернее, на платье.
Мы обе застыли на секунду в оцепенении.
Я первой отмерла, потянулась рукой к подолу, задрала его, бесстыдно оголив ноги и, наконец, нашла что искала. Маленькую плотную табличку с ценой.
— Ты охренел? — изучив ценник, нашла своим долгом поинтересоваться я.
Служанку Лену, видимо, мучал тот же вопрос, однако высказать его вслух ей обязанность продавщицы не позволила. Она же должна продавать, а не отговаривать покупателя от покупки. Но глазами она была со мной солидарна.