— Однако есть вещи, которые ни одна леди не станет обсуждать с джентльменом.
— Я заинтригован. Хотя, готов побиться об заклад собственной жизнью, ваши уста остаются немы вовсе не потому, что вы размышляли о чем-то неприличном, о чем не осмеливаетесь даже сказать вслух.
Лучше бы он не говорил об устах! Генриетта тут же почувствовала, как ее губы стало покалывать от предвкушения, и вспомнила ощущения, испытанные ею, когда он прикасался к ее шее.
— Если в моей голове и обнаружатся неприличные мысли, — с ненавистью парировала она, — то лишь потому, что вы сами вложили их туда.
— Звучит многообещающе. — Дебен зловеще сверкнул глазами. — Боюсь, теперь мне не будет покоя, пока не докопаюсь до истины."
"О боже. Ей следовало бы помолчать, а не пытаться играть в словесные игры с этим опытным мужчиной. Она ни за что не призналась бы в том, что одного взгляда на него достаточно, чтобы ощутить дрожь в коленях. Или, еще хуже, мысли о нем доминировали в ее сознании настолько, что она была не способна поддерживать даже обыденный разговор.
Особенно когда всем своим существом жаждала, чтобы Дебен наконец поцеловал ее, прижавшись губами к ее губам, грудью к ее груди, бедрами к ее бедрам.
В этот момент они миновали мужчину, который стоял, прислонившись к стене и внимательно рассматривая в монокль проходящих мимо дам. Тут Генриетта почувствовала прилив вдохновения.
— Видите ли, я просто размышляла о ваших словах насчет… — ее щеки покраснели, и она понизила голос, — задниц.
Дебен разразился смехом.
— Никогда не знаешь, что вы сделаете в следующий момент.
Либо упорхнете, как птичка, на самую высокую ветку, либо скажете что-то совершенно возмутительное.
Генриетта раскрыла веер и стала энергично обмахиваться им в попытке остудить пылающие щеки.
— M-могу ли я поинтересоваться, — выдавил он, справившись наконец с приступом безудержного веселья, — в каком контексте?
— Ну, вы же говорили, что мужчины интересуются этой частью тела. Женского тела, я хочу сказать. Вот я и наблюдаю за мужчинами, которые, в свою очередь, наблюдают за дамами.
Как вон тот тип, — добавила она, кивая в сторону распутника с моноклем. — Но похоже, не имеет значения, велика эта часть тела или мала, как и то, покачивают женщины бедрами или нет. Мужчины все равно смотрят.
— Да, так и есть. Это одно из маленьких безобидных наслаждений.
Генриетта фыркнула.
— Возможно, мужчинам и нет вреда от того, что они наблюдают, а вот заставить их смотреть представляется мне не таким уж и безобидным занятием.
