— Он ввел ее в свой привилегированный круг. — Прошу извинить нас, леди и джентльмены. Я пообещал, что… — Не закончив фразы, он вынул из кармана часы и бросил на них взгляд. — Боюсь, я уже опаздываю. Мы так углубились в разговор, — обратился он к Генриетте, — что я совершенно забыл о времени.
Граф уверенно положил ее руку себе на локоть и ободряюще похлопал по ладони. Люди посторонились, давая им пройти, он вывел ее в коридор. Сделав несколько шагов, открыл какую-то дверь, заглянул внутрь, после чего затолкал Генриетту внутрь и повернул ключ в замке.
— Благодарю вас.
Генриетта облегченно вздохнула. На каминной полке были расставлены свечи, поэтому даже при незажженном камине они не оказались в полной темноте, хотя, разумеется, комната не выглядела особо уютной."
"— А вы сомневались во мне? — Скрестив руки на груди, он оперся спиной о дверь. — Я же дал вам слово, что помогу при необходимости.
Но ему и в голову не приходило, что она может обратиться к нему так скоро. Сердце лишь сейчас начинало успокаиваться после взрыва ликования, охватившего его, когда мисс Гибсон безмолвно попросила о помощи.
Это в некотором роде компенсировало ему первый шаг сегодня вечером. Он до сих пор был зол на себя за это, так как две недели назад пообещал, что в следующий раз разговаривать они будут, когда она сама придет к нему. Как бы то ни было, стоило лишь заметить ее, притворяющуюся безразличной, как тут же захотелось приблизиться к ней, даже если для этого пришлось преградить путь, когда она намеревалась покинуть комнату.
— Да, именно поэтому я и пришла к вам. Правда, не уверена, что вы поймете меня.
— Дорогая моя, уверен, вы бы не решились подойти ко мне, если бы не крайние обстоятельства.
Дебен не спешил с ответом. Испытывая глубочайшее удовлетворение, он добился того, что она оказалась именно там, где он хотел ее видеть, пусть фигурально, но на коленях перед ним. Чувство, которое он при этом испытал, было столь сладостным, что ему хотелось растянуть его как можно дольше. Такова цена, которую мисс Гибсон следовало заплатить за то, что посмела ущемить его гордость.
— Самые важные на свете люди? Ах, великий боже! — ужаснулась Генриетта.
— Это они себя таковыми считают, — презрительно ответил Дебен. — Не беспокойтесь о разговоре, который вы прервали. Гораздо интереснее узнать, что же такое могло случиться, если вы, забыв о гордости, просите поддержки. Хотя знайте, что я совсем против этого не возражаю.
— Иногда вы становитесь мне омерзительны.
